— За наши действия есть последствия, — говорит отец тоном светского разговора. — Если мы не проучим Дэниела сейчас, как он воспитает своих трех маленьких сыновей, чтобы они знали, что по долгам нужно платить?

 

— Пожалуйста. Пожалуйста, — Дэниел извивается. — Не трогайте моих сыновей. Пожалуйста. Я сделаю всё что угодно.

 

— Довольно. — Отец кивает кому-то, кого я не заметил в комнате. Это Рон, один из его головорезов. Рон берет большую палку и с силой ударяет Дэниела по плечу.

 

Болезненный крик срывается с губ Дэниела. Его поддерживает хор стонов. Остальные люди с мешками на головах начинают молить о пощаде. Их отчаяние густое, как вонь в этой комнате.

 

Я подаюсь вперед. Рука впивается в мое плечо, удерживая на месте.

 

— Мы просто их слегка встряхнем, но… — губы отца складываются в трубочку, — если они вернутся, нам придется вырвать пару зубов или ногтей. В зависимости от моего настроения.

 

Дэниел оседает у стены без сознания. Остальные похищенные продолжают молить о свободе.

 

— Хватит! — рявкает отец.

 

Они мгновенно замолкают. Я замечаю цепи, вмурованные в стену, и красные пятна на полу. Большинство пятен сосредоточено вокруг железных оков, словно люди обильно истекали кровью именно в этом месте. Сколько еще человек было затащено в это подземелье? Сколько погибло?

 

Дурнота внутри усиливается. Сгибаясь пополам, я вырываю всё, что съел на обед.

 

Отец закрывает нос татуированными пальцами.

— Люсьен. Убери это, пока он не наступил.

 

Люсьен, правая рука отца, появляется с салфеткой. Он опускается на колени и вытирает мою рвоту. Мне кажется, я сейчас снова буду блевать.

 

— Как ты мог сделать это с людьми? — обвиняю я.

 

— Это легко, как только тебе это сходит с рук достаточное количество раз.

 

Трое людей снова начинают плакать и молить о жизни.

 

— Уберите их отсюда, — бросает Джарод. — Я даже собственных мыслей не слышу.

 

Мгновенно его люди выходят из тени и волокут их вверх по лестнице. Дэниела тащат как мешок с мусором. Я хватаю Джарода за руку, наши взгляды встречаются.

 

— Ты их отпустишь?

 

— Пока они платят.

 

Мои плечи опускаются от облегчения.

 

— Но если я узнаю, что кто-то из них знает то, чего не должен… — он улыбается.

 

По спине бегут мурашки. Он убьет их.

 

Джарод наблюдает за мной с ухмылкой. Похоже, он находит мое «слом» забавным.

 

— Я лично не убиваю людей, Финн, — он прикладывает руку к сердцу. — Однако… — отец приближается ко мне, ступая по кровавым следам. — Если наркоман случайно передозирует… ну, тут уж ничего не поделаешь.

 

Меня осеняет. Мать Кейденс умерла от передозировки. Имел ли он к этому отношение?

 

Отец медленно поворачивается. Запах этого места, кажется, его не беспокоит.

— Был один случай, который я никогда не забуду. Одна женщина инсценировала свою смерть, думая, что сможет сбежать от меня.

 

Я качаю головой, умоляя о сладком забвении отрицания.

 

— Она была наркоманкой, которая торговала музыкальным талантом своей маленькой дочери ради денег.

 

Мир теряет четкость.

— Прекрати.

 

Но он не останавливается.

— Я увидел потенциал в Кейденс гораздо раньше, чем её мать. Как ты думаешь, почему Тина никогда не продала её на улицу? Она бы сделала это, знаешь, эта ведьма. Она повесила ценник на своих дочерей.

 

Мои пальцы дрожат.

 

— Как только она достигла возраста, я послал Мюлье в тот лаундж, чтобы предложить ей место в «Редвуд Преп».

 

Мое сердце перестает биться на целую минуту.

 

— Разве тебе это не показалось странным? — брови Джарода взлетают вверх. — Кейденс предложили стипендию в последний момент. Без сопротивления. Ты правда веришь, что у одного паршивого учителя была такая власть?

 

Я прикусываю нижнюю губу до крови. Отец дергает за ниточки дольше, чем я мог себе представить.

 

— Я хотел сделать её следующей большой артисткой. Я знал, что в ней это есть. Она красивая, талантливая и такая сломанная. Но Датч… — челюсть отца каменеет. — Датч разрушил мои планы, влюбившись в неё. Женщины… — он качает головой. — Они погибель для нас, мужчин Кросс.

 

Я делаю медленный, ровный вдох, пытаясь игнорировать металлический запах крови в воздухе. Масштаб манипуляций отца полностью раскрывается в моем сознании. Он положил глаз на Кейденс много лет назад.

 

У меня больше нет сил блевать, я просто сгибаюсь и откашливаюсь слюной и желчью. Слабо вытираю слюну, стекающую по подбородку.

 

— Т-ты правда думаешь, что я буду держать это в себе? Я могу записывать всё это прямо сейчас. Я могу добиться твоего ареста.

 

— Ты правда думаешь, что сможешь это сделать, Финн?