Настроение было ровным, появилась цель. Правда, мой план зависел от множества не зависящих от меня факторов, но по крайней мере появилась надежда не просто отсюда выбраться, но и получить немалую выгоду, и накормить совесть, которая меня загрызла за то, что не уберег женщин.

Когда вышел из ванной, Карины в комнате уже не было. Уверен, теперь «Икс-пятый» победил и Кукушкина, завладевшего ее разумом.

Теперь второй шаг: найти Машу, которая, точно помню, не пошла на кукушкинские обнимашки. В каком она поселилась номере, я понятия не имел, а у Карины спрашивать — зародить в ее голове ревность. Кое-что я придумал, придется спускаться и лицезреть бред в бассейне.

В коридоре, у тележки с инструментом, копался сухой жилистый старик в синей форменной куртке — менял перегоревшую лампу в нише и бубнил под нос что-то про руки, растущие не из того места. Сергеич.

— Лампу-то не меняй, Михал Сергеич, — сказал я ему по-русски, проходя мимо. — К утру все равно света не будет.

Он вздрогнул, обернулся, прищурился.

— Чей-то? Эй, мы знакомы?

— Пока нет, завтра познакомимся. Хорошего дня… Пролетарий, хе-хе.

Я пошел дальше, спиной чувствуя его взгляд, и обругал себя за глупость. Но удержаться не смог, очень уж хотелось сказать кому-то хоть одно правдивое слово, пусть Сергеич ничего и не понял.

Возле взрослого бассейна я остановился. Сеанс уже собирался: десятка два человек в халатах поверх купальников топтались у воды, а в центре, раскинув руки, вещал гуру Еремей — на вид сорокалетний, полтос максимум, а на деле без года семьдесят. Как тут в вампиризм не поверишь? Я скользнул по нему взглядом, кивнул Карине и, когда он велел всем раздеваться и лезть в воду, подошел и покаялся:

— Еремей, я прошу прощения за свое поведение. Теперь я все осознал.

— Я очень рад, что ты открылся миру, брат, — улыбнулся Еремей. — Присоединяйся к нам.

— Как вижу, тут не все, — сказал я. — А где Мария Шевченко? Очень жаль, что она сбилась с пути.

Я, конечно, блефовал — просто вспомнил рассказ Маши, что Еремеевы шалости ей до лампочки, она просто смотрит цирк, а значит, и ведет себя не покладисто, дерзко.

— Да, Маша добрая девочка, но зажатая. Как бутон цветка, который все не может раскрыться.

— В каком она номере? Давайте я приглашу ее, — предложил я и сделал стойку.

Поведется, нет?

— Не стоит, — вздохнул Еремей. — У нас все добровольно, никакого насилия, боюсь, своим давлением ты сделаешь только хуже.

Не повелся. Ладно, мы пойдем другим путем.

Помня, где находится серверная, я отправился туда отлавливать Макса. Долго ждать не пришлось — вот идет этот паренек, сутулясь, косолапя.

— Макс Тернер! — окликнул я его.

Макс вздрогнул, как от подзатыльника, обернулся. «Мышь беременная», — вспомнил я вчерашние мысли, зашагал к нему, потряс его вялую потную лапку.

— Привет, земляк. Тут такое дело… Мне помощь нужна. Сказали, только ты можешь помочь.

— Че такое? — настороженно спросил он, снова и снова вытирая о штаны потные ладони.

— Девушка в опасности. Блондинка, приехала с группой туристов. Я слышал, что группа русских бандитов хочет ее похитить. Один лысый, здоровый такой, второй с бородкой, в татухах весь, — я описал Папашу и Волошина. — А девушка блондинка с короткой стрижкой, Машей зовут. Надо найти ее и предупредить. А где она — хэзэ. Поможешь?

— Напиши в полицию, — пробормотал он. — Сведения о жильцах конфиденциальны!

— И что я скажу в полиции? Я тех чуваков впервые вижу и не знаю, откуда они. Хочешь, денег дам? Ну реально надо!

Я отсчитал пятьсот баксов, протянул Максу. Он открыл рот, выпятив огромные резцы, закапал слюной на деньги.

— Ну хошь, я паспорт покажу? В моих мыслях только добро, клянусь! Ну, помоги, брат!

Макс потер подбородок и кивнул.

Глава 5. Единственная не дура

Секунды за три жадность победила инструкцию, что данные посетителей конфиденциальны. Видимо, они одной с Кариной породы. К тому же Филиппины — страна коррумпированная, тут взятка — это норма.

— Ладно, ладно, только тихо, — зашептал он, сгреб купюры, воровато огляделся и кивнул на дверь в свое логово.

Мы вошли в серверную, где Макс преобразился, стал уверенным и важным, метнулся к одному из экранов, подвигал мышкой, оживляя его.

— Мария… посмотрим… гостей с таким именем двое. Шевченко? Триста двенадцатый, второй этаж, восточное крыло.

— Триста двенадцатый, — повторил я. — Макс, ты святой человек. Можешь записать на свой счет спасенную жизнь.

— Да лан. — Он зарделся, проводил меня к выходу и долго смотрел в спину.

Шагая прочь, я думал, что завтра в это же время он будет сидеть в серверной и трястись, слушая, как в дверь скребется лишившаяся души горничная.

Триста двенадцатый нашелся быстро. Я постучал, но никто мне не открыл, что неудивительно. Однако за глазком я уловил движение.

— Кто? — спросили знакомым голосом.

Будто приоткрылась дверь в несвершившееся, и оттуда потянуло холодом.