The little dog saw all the jokes too soon,

And the cow was dancing-dotty.

Лунный Старик нахлестался вглубь,

кошка конюха — в шата́нье,

блюдо к воскресной ложке льнёт,

пёсик все шутки ловит вперёд,

корову трясёт в плясанье.

The man in the moon had another mug

And fell beneath his chair,

And there he called for still more ale,

Though the stars were fading thin and pale,

And the dawn was on the stair.

Лунный Старик хватил ещё кружку

и сполз под стул, и там

ещё подавай ему эля, кричит,

хоть звёзды бледнеют, рассвет стучит

уже по самым ступеням.

Then the ostler said to his tipsy cat:

‘The white horses of the Moon,

They neigh and champ their silver bits,

For their master’s been and drowned his wits,

And the Sun’ll be rising soon –

И конюх молвил хмельной своей кошке:

«Белые кони Луны

ржут и грызут серебро удил,

ведь их господин рассудок пропил,

а Солнце вот-вот из волны —

Come play on your fiddle a hey-diddle-diddle,

A jig to wake the dead.’

So the cat played a terrible drunken tune,

While the landlord shook the man in the moon:

‘’Tis after three,’ he said.

Сыграй же на скрипке хей-дидл-дидл,

джигу, чтоб мёртвых поднять!»

И кошка хватила пьянющий мотив,

а хозяин тряс Старика, теребив:

«Уж за́ полночь — три!» — опять.

They rolled him slowly up the hill

And bundled him in the moon,

And his horses galloped up in rear,

And the cow came capering like a deer,

And the dish embraced the spoon.

Вкатили его на холм не спеша

и впихнули в Луну кое-как,

а кони его — галопом вослед,

корова, как лань, отбивала балет,

и блюдо обняло ложку впотьмах.

The cat then suddenly changed the tune,

The dog began to roar,

The horses stood upon their heads,

The guests all bounded from their beds,

And danced upon the floor.

Вдруг кошка мотив переменила,

пёс зарычал, как гром,

кони на головы встали враз,

гости с постелей — все в пляс,

заплясали по полу кругом.

The cat broke all his fiddle-strings,

The cow jumped over the moon,

The little dog howled to see such fun,

In the middle the Saturday dish did run

Away with the Sunday spoon.

Порвала кошка все струны разом,

корова прыгнула выше Луны,

пёсик завыл от такой потехи,

а субботнее блюдо средь той утехи

с воскресной ложкой — бегом!

The round moon rolled off down the hill,

But only just in time,

For the Sun looked up with fiery head,

And ordered everyone back to bed,

And the ending of the rhyme.

Круглая Луна с холма скатилась,

да только-только в срок,

ведь Солнце вспыхнуло огневой главой,

велело всем — в постель на покой,

и стишку настал итог.

* totty — шаткий, нетвёрдый, дурной от хмеля (англ. диал.).

Две версии, что находятся в рукописи нынешней главы, постепенно движутся к окончательной форме, и с поправками, внесёнными во вторую из них, она практически достигнута (FR, с. 170–172).

Глава 9. ТОПОТУН И ПУТЬ К ЗАВЕРТИ