«Эй! — говорит. — А это там что ещё в нём?

Похоже на ногу дядюшки Джона,

что в погосте давно бы лежать — поделом!

Сысколом, Берёзколом!» и т. д.

‘Young man,’ says the troll, ‘that bone I stole;

But what be bones, when mayhap the soul

In heaven on high hath an aureole

As big and as bright as a bonfire?

On fire, yon fire!’

«Юнец, — молвит тролль, — эту кость я стянул;

да что нам кости, коль дух упорхнул

в горнюю высь, где над ним блеснул

венец, что любого костра светлее —

с костра, на горе ей!»

Says Tom: ‘Oddsteeth! ’tis my belief,

If bonfire there be, ’tis underneath;

For old man John was as proper a thief

As ever wore black on a Sunday –

Grundy, Monday!

Том говорит: «Зуб даю, сдаётся:

коль есть там костёр — то под ним он найдётся;

ведь старый-то Джон был жулик, какого

под чёрным не сыщешь в воскресный —

Воскресный, чудесный!

But still I doan’t see what is that to thee,

Wi’ me kith and me kin a-makin’ free:

So get to hell and ax leave o’ he,

Afore thou gnaws me nuncle!

Uncle, Buncle!’

Но всё ж не пойму, тебе-то с чего

зубатиться с роднёй моей, естество:

ступай-ка ты в ад да проси у него,

покуда не сгрыз ты дядьку —

Дядьку, Оладьку!»

In the proper place upon the base

Tom boots him right – but, alas! that race

Hath a stonier seat than its stony face;

So he rued that root on the rumpo,

Lumpo, Bumpo!

И в надлежащее место, что ниже спины,

Том двинул сапог — но, увы, той родни

сиденье каменней морды, поди ж;

и взвыл наш Том, наподдав по тумбе —

Лумбе, Бумбе!

Now Tom goes lame since home he came,

And his bootless foot is grievous game;

But troll’s old seat is much the same,

And the bone he boned* from its owner!

Donor, Boner!

Хромает Том с тех пор, как пришёл,

и босой ноге его горький солон;

а троллев-то зад как был, так и цел,

и кость уволок у владельца —

Дарельца, Костельца!

* bone (гл.) — стащить, умыкнуть.

Помимо исправления ошибок в тексте, напечатанном в «Песнях для филологов», мой отец изменил также третью строку в строфе 3 на «Hath a halo in heaven upon its poll» («Имеет в небе нимб на челе»).

Первоначальная карандашная рукопись песни ещё цела. Заглавие было Pēro & Pōdex («Сапог и Зад»), а строфа 6 в первом виде шла так:

In the proper place upon the base

Tom boots him right – but, alas! that race

Hath as stony a seat as it is in face,

And Pero was punished by Podex.

Odex! Codex!

И в надлежащее место, что ниже спины,

Том двинул сапог — но, увы, той родни

сиденье не мягче, чем морда, поди ж,

и Перо был наказан Подексом.

Одексом! Кодексом!

Мой отец сделал новую версию песни для Бинго, чтобы тот спел её в «Гарцующем Пони», подходящую для задуманного места, и, как уже упомянуто, она находится в рукописи нынешней главы, но она всё ещё в черновом, неустоявшемся виде и была оставлена незаконченной. Решив, что в этом месте он её всё же не использует, он не ввёл её тотчас обратно во «Властелина Колец»; в главе XI будет видно, что, хотя посещение хоббитами места встречи Бильбо с тремя троллями было полностью налицо с первой версии, песни там не было. Её ввели сюда лишь позднее, но ранние черновики «Песни о тролле» Сэма идут чередою от версии, предназначавшейся для Бинго в Бри.

Песни для филологов.

Истоки материала в этой книжице восходят к Лидскому университету 1920-х годов, когда профессор Э. В. Гордон (коллега и близкий друг моего отца, безвременно скончавшийся летом того же, 1938, года) делал машинописи для нужд студентов кафедры английского. «Его источниками, — по словам моего отца, — были рукописи моих собственных стихов и его… со множеством добавлений современных и традиционных исландских песен, взятых большею частью из исландских студенческих песенников».