Первая версия заклинания умертвия была отвергнута и заменена формой, что значится в FR (с. 152), но внесённые изменения были весьма незначительны, кроме строки 7, где вместо «пока тёмный владыка не поднимет руку» в первой версии стояло «пока король тёмной башни не поднимет руку».[5] В черновых пробах к этому стиху мой отец написал: «Тёмный владыка восседает в башне и глядит на тёмные моря и тёмный мир», а также «рука его простирается над холодным морем и мёртвым миром».

Рука, «ступающая на пальцах», подползала к Фродо Туку (к Сэму в FR), и там, где в FR «Фродо повалился вперёд на Мерри, и лицо Мерри было холодным», в старой версии Бинго повалился вперёд на Фродо Тука. В изменённых приписываниях, когда «состав действующих лиц» был переменён, нет очевидного порядка; так, далее в главе Одо говорит «Где моя одежда?» (Сэм в FR), а когда Том Бомбадил говорит «Одежды своей вы больше не найдёте», именно Фродо Тук спрашивает «Что ты хочешь сказать?» (Пиппин в FR). В целом я далее не отмечаю таких частностей, если они не кажутся значимыми.

Об отвергнутой форме стишка, которому Том Бомбадил научил хоббитов и который Бинго пел в кургане, см. с. 123. Первые две строки отвергнутого стишка были использованы позже в главе, когда Том уходит за пони (FR, с. 155).

Когда Мерри сказал «Что это, во имя чудес?», нащупав золотой обруч, что соскользнул ему на один глаз, старая версия продолжается: «Тут он осёкся, и тень легла на его лицо. „Я начинаю вспоминать, — сказал он. — Мне думалось, я умер, — но не будем об этом говорить“». О Людях Карн-Дума (FR, с. 154) не упомянуто.

Имена, что Том Бомбадил даёт пони, восходят к самому началу, за исключением «Востроуха», который сперва звался «Четвероногом»! Когда он велел сокровищам, лежащим на солнце на вершине кургана, лежать там «вольными для всякого, кто найдёт, — птицы, зверя, эльфов ли, людей и всех добрых созданий», он прибавил: «Ибо создателей и владельцев этих вещей здесь нет, и день их давно минул, и создатели не смогут потребовать их назад, пока мир не будет исправлен». А когда он взял брошь для Голдберри, он сказал: «Прекрасна была та, что давным-давно носила её на плече, и Голдберри будет носить её ныне, и мы не забудем их — сгинувший народ, древних королей, детей и дев и всех тех, кто ходил по земле, когда мир был моложе».

Тогда как в наброске, данном на с. 125, хоббиты отказываются взять что-либо из сокровища в кургане, в первом тексте история такова, что Том выбрал для них «бронзовые мечи, короткие, листовидные и острые», но более ничего не сказано в их описание (ср. FR, с. 157), хотя следующее было добавлено карандашом и, возможно, принадлежит ко времени написания рукописи: «Эти, сказал он, были сделаны многие века назад людьми с Запада. Они были врагами Владыки Кольца». Рукопись продолжается:

и они повесили их на кожаные пояса под куртками, хотя пока и не видели в них толку. Битва никому из них не приходила на ум как одно из возможных приключений, к которым могло привести их бегство. Насколько Бинго мог припомнить, даже великий и героический Бильбо как-то умудрялся не пускать в ход свой малый меч даже на гоблинов, — и тут он вспомнил пауков Лихолесья и потуже затянул пояс.

О намёках в словах Тома в FR на историю Ангмара и приход Арагорна здесь, разумеется, нет и помину.

Как уже отмечено, конец главы грубо набросан карандашом и местами надписан чернилами. Переход через ров — границу старого королевства, о которой «Том, казалось, помнил что-то печальное и не хотел много говорить», — и их выход наконец к Дороге почти таковы, как в FR (с. 158), но остаток лучше привести полностью, как он сперва набросан карандашом, насколько это можно разобрать.

Бинго съехал на тракт и поглядел в обе стороны. Никого не было видно.

— Ну вот, наконец-то мы снова здесь! — сказал он. — Полагаю, из-за короткого пути Мерри мы потеряли не больше дня. Впредь лучше держаться торной дороги.

— Лучше держаться, — сказал Том, — и скакать быстро.

Бинго поглядел на него. Чёрные всадники снова вернулись в его мысли. Он чуть тревожно оглянулся на заходящее солнце, но дорога была бурой и пустой.

— Думаешь, — спросил он, запинаясь, — думаешь, нас будут — э-э — преследовать нынче ночью?

— Не нынче ночью, — сказал Том. — Нет, не нынче ночью. Может, и не на следующий день. Может, и не в ближайшие дни.

Следующий отрывок весьма беспорядочен, и мало что можно разобрать (в первом карандашном тексте); надписанный чернилами, он гласит:

Но наверное сказать не могу. Том не хозяин Всадникам, что выходят из Чёрной Земли далеко за пределами его края. — Всё равно хоббитам хотелось, чтобы Том пошёл с ними. Они чувствовали, что он знал бы, как с ними обойтись, — если кто и знал. Теперь они наконец вступали в земли, вовсе им незнакомые, лежащие за пределами всех, кроме самых дальних, преданий Шира, и они начинали чувствовать себя по-настоящему одинокими, изгнанными и довольно беспомощными. Но Том теперь желал им последнего прощания, веля держаться бодро и скакать дотемна без остановки.

Карандашный текст продолжается: