Кабинет в замке, как и все остальные комнаты, был холодным и мрачным. Темные стены, покрытые деревянными панелями, почернели от времени. Сквозь наглухо заколоченные окна не пробивалось ни капельки солнечного света. Оно, впрочем, и понятно. Солнце было злейшим врагом обитателей дома. По крайней мере большинства из них. Мебель в кабинете была старой и громоздкой, но все еще крепкой.

Стену, находившуюся позади отцовского стола, сплошняком затягивали массивные книжные полки, заставленные древними фолиантами, которые появлялись здесь каким-то непонятным для Анны способом. Скорее всего отец со старшими братьями приносили их из своих ночных вылазок. Но, не смотря на огромное количество книг в доме, истории из маленькой библиотеки в городке нравились девушке больше. Там она могла читать о любви, о дружбе, о приключениях и путешествиях, книги же отца в большинстве своем написаны на непонятном древнем языке, а те, что она могла прочесть, были ужасно скучными.

Борис нервно расхаживал по комнате, заложив руки за спину. Его желваки на лице, казалось, жили своей собственной жизнью, так как ходили ходуном, отчего его рот тоже непрестанно подрагивал. Анна сидела в жестком кресле напротив стола. Она вжала голову в плечи, покорно сложила руки на острых коленках и ждала, когда отец успокоится и начнет разговор, но он все ходил и ходил, меряя длинными худыми ногами кабинет, и ничего не говорил.

– Отец… – Анна решила начать разговор первой, но отец строгим жестом руки заставил ее замолчать.

Он остановился, посмотрел на сжавшуюся в комок девушку и, наконец, сел за стол.

– Мне так жаль, – Анна подняла на Бориса глаза. В них действительно читалось искреннее сожаление.

– Эрик мог сегодня погибнуть, – сообщил отец, будто ей самой это было неизвестно.

– Это все моя вина, – робко пропищала девушка, а на глаза у нее накатили слезы.

– Нет, я тебя не виню, – Борис тяжело вздохнул. – Вы оба очень близки друг другу…

– Мы выросли вместе, – подтверждая слова отца, кивнула Анна, но тот осек ее, требуя не перебивать. Анна опустила глаза вниз.

– Вы близки, но вы относитесь к разным мирам. Ты человек. Тебя радуют солнце, цветы и фрукты…

– Еще книги и песни, – не удержавшись, вставила Анна, но увидев строгий взгляд Бориса, снова опустила голову.

– А Эрик – вампир. Его стихия – ночное небо, а любимое блюдо – свежая кровь!

– Но ведь вы хорошие! – вскрикнула Анна. – Вы не убиваете людей!

Борис тяжело вздохнул. Разговаривать с девчонками было куда сложнее, чем с парнями. Ни один его сын никогда не посмел бы перебить его, если бы он приказал слушать. Но Анна – это совсем другое дело. Она никому не подчинялась и никого не боялась. Даже старуху Эстер, которая уже семнадцать лет точила на нее зуб, все еще считая своей законной добычей.

– Не убиваем. Уже много лет. Но раньше было по-другому…

– Знаю, знаю! – махнула рукой девушка. – Много лет назад вампиры охотились на людей, пили их кровь, а потом люди ополчились против вампиров и принялись их уничтожать…

– Нас почти всех истребили. Когда погиб мой отец, а мне пришлось возглавить клан, я принял решение, что мы больше не будем питаться человеческой кровью. Я сдержал свое обещание. И это спасло мою семью. Нам много лет удавалось оставаться в тени. Но инстинкты. Они никуда не делись. Понимаешь?

Анна кивнула головой. Конечно, она понимала. Она видела, как Эстер хищно поглядывала на нее. Только запрет Бориса трогать ее останавливал старуху от расправы. Она замечала, как реагировал на нее иногда Алекс, когда злился. И Дэни, и Марк… Она провоцировала их, находясь в непосредственной близости, вызывала мучительный голод и желание. Особенно сейчас, когда она была почти взрослой.

– Мы говорили об этом с тобой много раз. Я старался тебя подготовить, как мог.

– Да, я помню… – они уже не в первый раз сидели друг напротив друга и обсуждали эту тему, но никогда еще так серьезно не разговаривали.

– Ты уже достаточно взрослая, чтобы мы могли говорить на чистоту, – Борис словно прочитал ее мысли. – Ты превращаешься в женщину. И от тебя, понимаешь, начинает исходить запах?

Он слегка смутился, а Анна густо покраснела от этих слов. Она понимала, на что намекал отец. Два года назад у нее начались менструации, и она видела, как запах крови будоражил все семейство. В эти дни мама закрывала ее в комнате наверху и не велела никому показываться на глаза, особенно парням. Они будто с ума сходили в это время. Выглядели возбужденными и агрессивными.

– Я договорился с семьей, что ты останешься с нами только до твоего совершеннолетия. Дальше я не смогу их удержать.

Анна сглотнула подступивший к горлу ком и кивнула. Она всегда боялась этого разговора, и вот он происходит прямо сейчас. Отец выгоняет ее из дома.