Но смогу ли я на самом деле? Он действительно остановится? Я не могу знать наверняка, пока не скажу стоп-слово. А если я скажу стоп-слово, и Нолан остановится, то мы никогда не сможем повторить. Доверие будет подорвано, но я навсегда буду уверена, что он остановится. И разве весь смысл этой фантазии не в том, чтобы чувствовать, что мужчина не остановится? Позволить ему взять надо мной верх, заставить сдаться, бороться, быть покоренной и наслаждаться каждой минутой этого?

Если мы закончим то, что начали, и выйдем из игры с улыбкой на лице, будет ли это того стоить?

Да, решаю я. Да. Потому что, нравится мне это или нет, я полностью возбуждена. Хочу, чтобы он это сделал. Я хочу, чтобы он сделал это так, как обещал. Хочу чувствовать себя в безопасности, даже когда не чувствую себя в безопасности. Хочу, чтобы он доказал мне, что он не такой, как думают люди, и хочу подчиниться его фантазии, потому что это и моя фантазия тоже.

Мартас-Виньярд появляется слишком быстро. Мое тело только начинает привыкать к тому, что я делаю, когда вертолет опускается, немного покачиваясь, а затем приземляется. Нолан не выключает его, вместо этого он просовывает руку мне между ног, расстегивает наручники и поднимает меня в сидячее положение.

— Не разговаривай с человеком на вертолетной площадке, ты меня поняла?

Его взгляд мечется между моими глазами. Я думаю, он тоже нервничает, и это заставляет меня чувствовать себя немного лучше.

— Да, — киваю и затем отвечаю я.

Его улыбка очень слабая, почти незаметная в тусклом освещении кабины. Но она есть.

— Хорошо, — говорит он, все еще глядя на меня. — Оставайся на месте, и я тебе помогу. Мы же не хотим, чтобы у этого парня возникли какие-то странные мысли о том, свидетелем чего он может стать, верно?

Нолан дергает меня за волосы, когда говорит «верно».

Я с трудом сглатываю и киваю.

— Да.

Нолан выходит, заговаривает с мужчиной, стоящим слева от меня, и указывает куда-то вдаль. Тот телефонный разговор касался отправки вертолета за его другом. Они, должно быть, обсуждали это.

Затем другой пилот кивает, и они вместе направляются к вертолету. Нолан подходит ко мне и протягивает руку. Я принимаю ее и делаю шаг назад, когда его рука тут же обвивается вокруг моей талии и крепко обхватывает бедро.

— Не кричи и не сопротивляйся, или я заставлю тебя заплатить, когда мы окажемся внутри, — шипит он, наклоняясь к моему уху.

Я снова киваю, храню молчание и смотрю на освещенный дом перед нами. Он... огромный. Я видела семейный особняк Норы, но по сравнению с этим ее жилище выглядит как игровой домик. Мы на заднем дворе, прямо перед нами большой бассейн, окруженный высокими изгородями и садами. Это что-то из журнала — роскошь, которая кажется слишком большой, чтобы быть реальной.

Я понимаю, это фантазия.

— Где мы? — спрашиваю я, когда вертолет улетает, и шум лопастей стихает вдали.

Мой взгляд блуждает по второму этажу, где окна и балкон освещены свечами.

Нолан хватает меня за волосы и тянет с такой силой, что моя голова запрокидывается назад.

— Это семейный комплекс, Айви. Мы в нескольких милях от ближайшего дома. Никто не услышит, когда ты будешь кричать.

— Я думала, ты хочешь, чтобы я вела себя тихо?

— Это больше не имеет значения.

Что теперь? Что мне теперь делать? Я должна принять решение, так или иначе. Позже я могу передумать, но предпочла бы, чтобы это не зашло слишком далеко, если мне будет некомфортно.

Мы подходим к бассейну, и прежде чем я успеваю принять решение, мужчина кладет руки мне на плечи и толкает, давая понять, что я должна встать на колени. Я колеблюсь, и его рука с силой опускается на мою задницу, отчего становится больно.

Недостаточно сильно, чтобы заставить меня закричать. Но достаточно сильно, чтобы я захотела большего.

Я чувствую, как между ног разливается тепло, и снова делаю глубокий вдох.

Что меня больше беспокоит — это то, что он собирается делать? Или то, что я могу при этом почувствовать?

— Айви, — рычит он. — Встань на колени, мать твою, пока я не потерял терпение.

Он играет роль, Айви. Он играет роль.

Он хочет, чтобы я сыграла свою роль в ответ?

Да.

Я слегка опускаю голову, пытаясь скрыть улыбку. Потому что, да, в этом весь смысл фантазии. Мы идеально играем свои роли, и все кажется реальным. Если я позволю ему делать все, что он хочет, это не будет фантазией об изнасиловании. Это просто подчинение.

Я понимаю, что он не хочет подчинения. Нолан хочет борьбы. Драки. Мужчина хочет, чтобы я сопротивлялась ему, но он мог одолеть меня.

Пытаюсь убежать, но он хватает меня за плечо и заламывает его за спину.

— Попробуй это еще раз, и я засуну свой член в твою глотку настолько глубоко...

Я пытаюсь снова, извиваюсь и уклоняюсь, когда он тянется ко мне. На этот раз мне удается сделать несколько шагов, но Нолан прижимает меня к мягкому газону. Мы приземляемся вместе с глухим стуком, его тело прижимается к моему, я отворачиваюсь, чтобы иметь возможность дышать. Его губы у моего уха.

— Я заставлю тебя заплатить за это.

Он приподнимается и переворачивает меня так, что я вынуждена смотреть на него.

От гнева на его лице у меня перехватывает дыхание.