С тех пор, как умерли мои родители, все, кого я знала, заставляли меня сомневаться в себе и в моих способностях. Преподаватели, приемные родители, социальные работники, одноклассники, друзья, бойфренды.

А затем в мою жизнь врываются три “Дьявола” и говорят все, что я всегда хотела услышать. Ты прекрасна. Ты можешь все. Ты не одна. Я рядом.

Я вытираю глаза и заставляю себя улыбнуться, пока не разрыдалась у них на глазах.

— Боже, я ненавижу эту суку.

— Сыграй, — уговаривает Финн низким голосом. — Для нас.

Я прикусываю губу, уставившись на черно-белые клавиши передо мной. Всю мою жизнь музыка была моим единственным утешением. Я не хочу, чтобы кто-то отнял у меня и это.

— Ты же знаешь, нам нравится слушать, как ты играешь. — Нокс легонько подталкивает меня плечом. — Заглуши все остальные голоса в своей голове, Рори. Они не имеют значения.

— Они ни хрена не знают. — Голос Дэмиена звучит угрожающе, когда он берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. — Наши голоса - единственные, что сейчас имеют значение. И твой.

Если я смогу сыграть перед “Дьяволами”, возможно, мне удастся преодолеть свой страх сцены. Наконец-то заставить замолчать все эти негативные голоса, которые эхом отдаются в моей голове.

Проходит несколько секунд тишины в окружении “Дьяволов”. Они не будут смеяться или издеваться надо мной. Даже если я облажаюсь, они проигнорируют это или посмеются вместе со мной.

Но в тот момент, когда мои пальцы снова касаются прохладных клавиш, затылок начинает гореть, и я вскакиваю на ноги.

Я хватаюсь за телефон, лежащий на пианино, чтобы проверить время.

— Я не могу. Мне нужно на работу.

— Мы отвезем тебя. — Дэмиен качает ключами в воздухе.

Если кто-то из них и разочарован, они не показывают мне этого.

Я качаю головой, засовывая ноты и телефон в сумку.

— У меня есть, на чем доехать.

— Не заставляй нас умолять, Рори, — кричит Нокс мне в спину.

Вопреки здравому смыслу, я останавливаюсь в дверном проеме и поворачиваюсь к ним.

— Умолять о чем?

— О тебе, — просто отвечает Финн.

Их взгляды прикованы ко мне, словно я единственный человек во вселенной. На этот раз небольшая часть меня наслаждается их вниманием.

— Может, я хочу мужчин, которые будут умолять меня.

— С таким отношением чаевых тебе не видать. — Лия, моя невыносимая коллега, одаривает меня своей обычной самодовольной ухмылкой. — Или сохранить работу.

Я с хаотичным грохотом сметаю пустые тарелки и чашки в корзину. Как бы мне ни было противно соглашаться с Лией-Можешь-Отсосать-Каммингс, она, вероятно, права - с таким отношением я долго не продержусь на работе. И черт возьми, я точно не планирую менять свое отношение в ближайшее время, как бы сильно мне ни нужна была эта работа. Некоторым людям нужно прямо в лицо сказать, что они - мудаки.

— Может, клиентам пора бы уже понять, что не стоит трепать нервы тем, кто имеет доступ к их еде.

Лия фыркает.

— Так плюнь им в суп. Но если ты ведешь себя как сука, можешь попрощаться с чаевыми.

Она кивает в сторону моего столика, на котором явно нет денег.

Когда-то люди называли меня милой. Тихой, вежливой, даже дружелюбной.

Теперь никто из тех, кто меня знает, не скажет обо мне ни одного доброго слова.

Теперь я - собака, которую столько раз пинали, что она рычит, стоит кому-то подойти слишком близко. И она откусит твою чертову руку, если придется.

Так я остаюсь в безопасности.

Все мои столики пусты. Справедливости ради, ресторан обычно довольно пустой. Еще одна причина, по которой моя работа здесь в лучшем случае ненадежна. Но невозможно игнорировать тот факт, что у Лии три столика заняты довольными клиентами, большинство из которых - постоянные посетители. Когда мы работаем вместе, она уходит со ста пятьюдесятью долларами в кармане, или двумя сотнями, если за ее столиками окажется несколько возбужденных мужчин средних лет, а мне повезет, если я наскребу пятьдесят баксов. Она знает, как изобразить фальшивую улыбку, когда ей это нужно.

Когда я была с Джеремайей, я тоже умела так делать. Улыбаться, когда нужно. Поддерживать мир. Ходить на цыпочках. Но я не могу заставить себя делать это снова.

Я поклялась перестать так жить, когда ушла от Джеремайи. Я не могу вернуться к тому что было.

Я останусь здесь, пока меня не уволят. Тогда моей следующей работой, вероятно, должно быть что-то, что не предполагает общения с людьми.

Прежде чем Лия успевает поймать меня, я проверяю свой телефон. Пропущенный звонок от Барб и еще одно сообщение на голосовой почте. Я смахиваю уведомления и удаляю сообщение, не прослушивая, затем блокирую ее номер. Я не хочу слышать ничего, что эта женщина может мне сказать.

Знакомый звон дверного колокольчика усиливает мое беспокойство. Старый добрый классический триггер.

— Твой! — кричит мне Лия, направляясь на кухню за закусками для одного из своих столов.

Я вздыхаю, но взгляд на одно из сияющих лиц, появившихся в дверях, наполняет меня облегчением.