Финн подходит к ней и приподнимает ее подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

Между нами нарастает электрическое напряжение. Боже, я ничего так не хочу, как отвести ее в свою комнату и отблагодарить. Она и понятия не имеет, что мы трое могли бы заставить ее почувствовать.

Она отстраняется от прикосновения Финна и расправляет плечи.

— Этот поцелуй был только для вида. Мне нужен был способ отпугнуть ее, и поцелуй сделал это. Вот и все.

Несмотря на то, что я уже знал правду, мои внутренности все равно сжимается от разочарования.

— Можете подвезти меня домой? Уже поздно, а эти каблуки убивают меня.

— Ты в них всего пять минут, — говорит Дэмиен.

Она прищуривается, глядя на него.

— Попробуй походить на каблуках пять минут и посмотрим, как долго ты продержишься.

— Я хочу посмотреть, как долго ты продержишься. — Я сжимаю ее бедро, желая большего. — В моей постели.

Она сбрасывает мою руку.

— Отвезите меня домой.

Мы все следуем за ней обратно к внедорожнику, отчаянно желая ее. Она сдерживает улыбку, когда я открываю для нее дверцу. Но я не закрываю ее за ней, когда она забирается внутрь.

Я опираюсь на дверную раму, глядя на нее с самоуверенной ухмылкой.

— Самый лучший минет в моей жизни, да? С нетерпением жду его.

Она закатывает глаза и хватается за дверцу, а затем захлопывает ее, заканчивая разговор.

Но я замечаю, что она тоже улыбается.

Воскресный ужин, как обычно, проходит в оглушительном шуме. Мои родители кричат, веля моим братьям и сестрам расставлять тарелки на столе или раскладывать на салфетках столовое серебро, как будто нам всем все еще по десять лет. При этом они находят время, чтобы целовать друг друга и шлепнуть по заднице в перерывах между криками, помешиванием кипящей еды в кастрюлях на плите и вытаскиванием блюд из духовки.

Мои братья и я стонем каждый раз, когда наши родители демонстрируют подобные проявления их чувств, которые отправят нас на терапию, но я всегда втайне хотел чего-то подобного. Такой же легкой и комфортной связи. Девушку, с которой я мог бы смеяться так же часто, как и трахаться.

Всю прошлую неделю я не мог выбросить из головы маленькое представление Авроры. Не мог не желать, чтобы часть о том, что она моя девушка, не была ложью. Чтобы я мог привести ее на воскресный ужин с моей семьей. Черт, да даже если бы она не позволила мне представить ее как мою девушку, ужин все равно стал бы лучше, если бы она была здесь. В последнее время, когда она рядом, все становится лучше.

Когда мы все, наконец, усаживаемся за стол, Картер смотрит на меня с подозрением и весельем. Он самый высокий и единственный из моих братьев, кто когда-либо играл в хоккей. Потом его девушка забеременела, еще учась в колледже, и в его жизнь ворвался хаос. По крайней мере, ему не скучно.

— Ты в хорошем настроении.

Его жене Блэр удается усадить их малыша на стул между ними, прежде чем она оживляется и наклоняется вперед, подперев подбородок кулаком. По крайней мере, настолько, насколько может. Ее беременный живот служит барьером между ней и столом. Она вот-вот родит.

— Кто она?

Мои глаза закатываются к потолку.

— Вы все сумасшедшие, знаете это? Разве парень не может просто быть в хорошем настроении?

— Нокс! — наполовину ахает, наполовину взвизгивает мама. — У тебя есть подружка?

— Нет у меня подружки. — Лучше сразу развеять эти надежды, пока мама не начала планировать свадьбу.

— Но девушка есть. — Дин проводит пальцами по своим светлым волосам в стиле серфера. Как он, блядь, вечно все узнает?

Я держу рот на замке. Я отказываюсь подтверждать и давать им больше поводов для разговоров. Но и отрицать не могу. Потому что девушка есть. И та самая девушка.

— О боже! — Мама прикрывает рот рукой. — У тебя не было подружки после Моники.

При звуке ее имени я напрягаюсь. Неловкое молчание прерывает разговор. По сей день мои родители не знают о масштабах всего того дерьма, которое творилось с Моникой, особенно моя мама. У нее случился бы сердечный приступ, если бы она все узнала.

Но я почти во всем признался своим братьям, когда они, наконец, вывели меня на разговор. Они до сих пор злятся, что она не понесла никакого наказания за то, через что заставила меня пройти.

— Мы хотим с ней познакомиться! — практически кричит мама, как будто я не сижу в трех футах (Прим.: Примерно один метр) от нее.

— У меня нет подружки, — напоминаю я ей.

— Но она у тебя будет! Посмотри на себя - ты такой симпатичный! И такой милый. Мой милый, милый мальчик. Конечно, она влюбится по уши.

Сэм, мой брат, который больше всех похож на меня, потому что у него такие же каштановые волосы и зеленые глаза, кривит губы. Он всего на пару лет старше меня, и в школе одноклассники всегда принимали нас за близнецов.

— Оу.