В кофейне Финн привлекает внимание девушки-бариста и пары женщин с колясками. Я не могу винить никого из них за то, что они пялятся, и у меня нет оправдания тому, что раскаленное железо ревности обжигает все мои внутренности.

Я делаю заказ для нас обоих, и Финн платит, ни секунды не колеблясь. Как долго “Дьяволы” будут продолжать чувствовать себя в долгу передо мной?

К тому времени, когда мы усаживаемся за маленьким столиком напротив друг друга, и сладкий запах моего мокко согревает меня, я уже успокоилась после паники, пережитой в здании суда. Что-то в постоянном молчании Финна успокаивает меня, даже если и не должно.

— Ты можешь сейчас помочь мне освежить знания языка жестов? — Выпаливаю я, обхватив кружку ладонями. Мне хочется чем-то занять руки, чтобы избавиться от этой тревожной энергетики.

Он оживляется, и мое сердце немного оттаивает от того, что он рад поделиться со мной своим любимым средством общения.

— Научи меня всем лучшим ругательствам.

Следующие десять минут я хихикаю и чуть не давлюсь своим кофе, пока Финн учит меня ругаться. Самым важным словам, которые нужно выучить в любом языке.

— Как сказать кому-то “отсоси мой член”?

На его губах появляется улыбка.

— Давай поработаем над знаками, которые ты действительно будешь использовать. Например, “Финн такой сексуальный”, “потяни меня за волосы” и “трахни меня сильнее”.

Я сердито смотрю на него, несмотря на то, что мои бедра сжимаются.

— А как показать “извращенец”?

Он издает тихий смешок, прежде чем его улыбка исчезает, и он наклоняется ближе.

— Что ты делала в здании суда?

Я напрягаюсь. Я знала, что он спросит об этом в какой-то момент, но хочу продолжать делать вид, будто ничего не происходит. Как будто я на обычном свидании за кофе с красивым парнем, а сама я студентка университета с блестящим будущим, у которой было прекрасное, беззаботное детство, и нет никаких проблем или груза прошлого. Я хотела бы, чтобы мы могли продолжить притворяться хотя бы еще немного.

— Я получила временный запретительный ордер против Джеремайи. — Я вращаю кружку в руках. — Через несколько недель мне придется встретиться с ним на слушании, чтобы получить окончательное судебное постановление. Если, конечно, они смогут вручить ему повестку.

Ни секунды не колеблясь, Финн начинает жестикулировать:

— Мы пойдем с тобой. Тебе не придется встречаться с ним в одиночку.

Мне даже не нужно рассказывать Финну о своих страхах. Он может прочесть их на моем лице. Я ерзаю на стуле. Он уже так легко читает меня - это тревожит.

Хотя часть меня отчаянно хочет принять его предложение, я держу рот на замке.

Но я также не могу заставить себя отказаться от его предложения.

Он отрывает мою руку от кружки и берет ее в свою, большим пальцем поглаживая центр ладони, тем самым заставляя все нервные окончания собраться в этой точке, прежде чем показать:

— Ты храбрая. Я горжусь тобой.

Я не знаю, как воспринимать эти слова. Последний раз, когда кто-то говорил мне, что гордится мной, мои родители были еще живы.

Я вырываю руку из его хватки, симулируя кашель. Его прикосновение слишком интенсивное. Если я позволю ему продолжать прикасаться ко мне, я не захочу, чтобы он когда-либо останавливался.

— Скорее глупая. Он взбесится, когда ему вручат повестку. И вероятнее всего это мне аукнется.

— Вот для чего у тебя есть мы. — Когда я опускаю взгляд, Финн протягивает руку через стол, чтобы приподнять мой подбородок. В животе у меня все переворачивается. Его взгляд пронзительный, завораживающий. — Ты поступила правильно. Ничто из того, что с тобой произошло, не было твоей виной.

Мое сердце разрывается надвое. Он всегда точно знает, что сказать.

— Спасибо, — шепчу я. Проходит мгновение тишины, прежде чем я вздыхаю и отодвигаю свою почти пустую чашку. — В любом случае. Можем мы уйти сейчас?

Он встает, не говоря больше ни слова, и обходит стол, чтобы помочь мне подняться с места. Но прежде чем я успеваю принять протянутую мне руку, он хмурится и опускается на одно колено.

Мое сердце падает вместе с ним.

Что за...

Обеими руками Финн тянется к моему ботинку - к развязавшимся шнуркам.

Я втягиваю воздух.

Бариста, которая пожирала его глазами, когда мы вошли, подходит к нашему столику с улыбкой.

— Я думала, что сейчас будет предложение! — Она хихикает, пока Финн завязывает мне шнурки. — Могу я предложить вам что-нибудь на десерт?

— Нет, ничего не нужно, — выпаливаю я, вставая, когда Финн помогает мне подняться на ноги. — Спасибо.

— Хорошего дня! — кричит бариста.

Я вылетаю за дверь и направляюсь к машине Финна, смущенная тем, что та же мысль о предложении мелькнула и у меня в голове. Слава богу, что он не настолько обезумел.