В музыкальном корпусе я уже в пятый раз за последние десять минут пытаюсь сыграть “Für Elise” Бетховена.

Моя мама была классической пианисткой и утверждала, что я родилась с “пальцами пианиста”, поэтому этот инструмент должен даваться мне легче, чем это происходит на самом деле. По словам преподавателя музыки в моей последней старшей школе, клавишные - самый универсальный инструмент, и каждый серьезный музыкант должен владеть ими.

И все же мои глаза продолжают стекленеть, когда я смотрю на ноты, пальцы сбиваются, и мне приходится начинать заново.

Слова Джеремайи эхом отдаются в моей голове. “Просто брось. Займись чем-то, в чем ты действительно хороша. Найди занятие, которое принесет тебе деньги. Что, черт возьми, ты будешь делать с музыкальным образованием?”

К сожалению, дирижер нашего оркестра - настоящая тиранша с глубокими морщинами вокруг глаз, которые выдают, сколько лет она кричит на студентов, не способных соответствовать ее невозможным стандартам.

Не совсем то, что нужно, чтобы преодолеть мой страх сцены.

— Возможно, вам стоит остановиться только на скрипке, мисс Арчер. — Профессор Абернати нависает надо мной, уперев руки в бедра, а ее костлявые локти торчат, как у птенца. Каждые две секунды она поправляет свой седой хвост, подтягивает очки в металлической оправе, или фыркает носом, как раздраженный бык. Все это отвлекает меня.

Я сжимаю челюсти, но каким-то чудом мне удается сдержать все ругательства, которые хочется выкрикнуть в ее адрес.

— Еще раз! — рявкает профессор Абернати.

Я расправляю плечи, прежде чем попробовать снова: пальцы скользят по прохладным на ощупь гладким клавишам. На этот раз фальшивые ноты раздаются чаще, и от их диссонансного грохота у меня звенит в ушах.

Прежде чем профессор Абернати успевает отчитать меня снова, я с силой ударяю руками по клавишам, стиснув челюсти и чувствуя боль в ладонях. Спина и задница болят от многочасового сидения на этой скамейке, и самое худшее, что я отлично играла эту чертову песню, пока она не вошла в этот класс.

Все дело в ней. В любом, кто наблюдает за мной. Как только я оказываюсь в центре внимания, конечности деревенеют, пальцы застывают, а мысли путаются. Ноты на листе расплываются, я теряю ритм, забываю следующие ноты, и все летит к чертям.

Если я смогу играть только в одиночестве, я провалю свой сольный концерт. А это значит - отложить выпуск и распрощаться с Джулиардом. Попрощаться с единственным шансом убраться как можно дальше от Джеремайи. С началом новой жизни, которая будет принадлежать только мне.

Профессор Абернати вздыхает.

— На сегодня все. Соберите свои вещи и освободите помещение для другого студента. — Она берет свою сумку и бросает на меня сердитый взгляд, нахмурив брови. — Возможно для того, кто действительно уделяет время репетициям.

— Я провела здесь несколько часов, — шиплю я.

— Может, она не может играть, когда кто-то дышит ей в затылок, — огрызается низкий голос. — Ожидая, что она совершит ошибку.

Мы с профессором Абернати одновременно оборачиваемся, широко раскрыв глаза, и видим трех огромных мужчин, которые маячат у двери.

Дэмиен, Нокс и Финн.

Я никогда не была так чертовски рада их видеть.

— Аврора прекрасно играет, когда никто не смотрит. — Нокс одаривает меня теплой улыбкой, которая растапливает ледяную стену вокруг моего сердца. — И поет тоже.

Точно. Они слышали, как я играю, когда я думала, что никто меня не видит. Я до сих пор не нашла эти чертовы камеры, которые они спрятали в моей квартире.

Профессор Абернати смотрит на меня так, будто я ответственна за то, как они с ней разговаривают. Будто я должна их контролировать. Они же не мои гребаные собаки.

— Если это правда, ей придется научиться преодолевать свой страх сцены, если она когда-нибудь хочет стать серьезным музыкантом.

— А разве не вы должны научить ее этому? — Дэмиен подходит ближе с мрачным выражением лица и скрестив руки на груди. — Уверен, что это ваша работа.

Я сдерживаю улыбку, которая угрожает расползтись по моему лицу. Профессор Абернати наконец замолкает. Единственный признак какой-то реакции с ее стороны - румянец на ее щеках, когда она шаркающей походкой выходит из помещения.

— Увидимся завтра, мисс Арчер. Будьте готовы.

— Как всегда, с удовольствием, профессор! — Кричу я ей вслед, но она уже ушла.

Нокс подлетает ко мне и садится на скамью рядом. Его тепло и мятный аромат мгновенно успокаивают, так что мои мышцы сразу же расслабляются.

— Не слушай ее. Ты можешь все, Рори.

Боже, Нокс всегда знает, что сказать. Он действительно знает, как расположить к себе девушку комплиментом.

Финн наклоняется ко мне, его палец скользит по пряди моих волос, прежде чем он накручивает ее на свой палец. Мое сердце замирает от их близости. Финн жестикулирует:

— Все, что угодно.