Я задыхаюсь и кашляю, но мой взгляд не отрывается от ножа в ее руке. Челюсть болит от того, что ее так долго держали открытой. Я не могу понять, от чего текут слезы - от облегчения или бесконечной боли. В моей голове проносятся все самые мерзкие ругательства, которые я могла бы ей бросить, но я сдерживаю каждое из них. Это не принесет мне того, что я хочу. Того, в чем я нуждаюсь.

— Ты еще не передумала? — Взгляд Моники с отвращением скользит по мне. По моей бледной коже, моим растрепанным волосам, моим обнаженным ногам. — Я действительно не хочу избавляться от тела.

Мой разум кружится, а вместе с ним и весь мир. Но мне удается кивнуть.

— Никто этого не стоит.

Моника улыбается мне почти ласково. Но в этой улыбке есть что-то зловещее. Как и во всем, что она делает.

— Я так и думала.

— Я всегда хотела поступить в Джулиард. Так что я и не думала, что мои отношения с кем-либо из них продлятся долго. — Это не совсем неправда. До недавнего времени я не думала, что "Дьяволы" захотят продолжить наши отношения, когда я уеду из штата.

— Значит, ты покончила с ним. — Эти слова звучат из уст Моники как приказ, а не как вопрос. — Ты поедешь в Нью-Йорк и больше никогда с ним не заговоришь.

Я качаю головой.

— Не заговорю. Я покончила с ним. Со всеми ними.

Моника поднимает нож. Я дергаюсь назад, но она не вонзает его мне в живот и не перерезает горло. Она хватается за стяжку, соединяющую мои запястья, и мое сердце наполняется надеждой.

Она проводит острием ножа по неподатливому пластику. А я жду, затаив дыхание, пока тянутся мучительные секунды, заставляющие мое сердце биться быстрее.

Но затем она убирает нож и отпускает мои связанные руки.

— Жаль, что я тебе не верю.

Мой желудок болезненно сжимается, когда Моника встает, держа нож опущенным вдоль тела, и неторопливо направляется к лестнице. Оставляя меня здесь. Оставляя меня здесь умирать от обезвоживания.

— Моника!

Но она не оглядывается.

Она не убьет меня сама. Но она позволит мне умереть.

Уберет с дороги, чтобы снова втереться в доверие к Ноксу. Чтобы снова причинить ему боль.

Я дергаю и пытаюсь разорвать стяжку, удерживающую мои запястья вместе. Ту самую, над которой я трудилась каждую минуту бодрствования, пока мои запястья не натерлись до такой степени, что я не смогла продолжать.

У меня мало времени. Секунды, пока она не поднимется по лестнице. Пока не закроет дверь, снова заперев меня.

После последнего сильного рывка раздается мягкий треск. Лопнувшая застежка падает на пол.

Мои запястья ноют от облегчения, когда я кладу их на колени. Не знаю, перестанут ли они когда-нибудь болеть - кожа покрыта красными отметинами, а пальцы в крови от попыток освободиться.

Так тихо, как только могу, я ковыляю через комнату, стараясь не обращать внимания на жгучую боль, пронзающую лодыжку при каждом шаге.

Я провожу рукой по грифу скрипки и крепко зажмуриваю глаза. Беззвучно прошу прощения у родителей. Она - самый памятный подарок, который они мне сделали. Подарок, который принес мне покой, утешение и надежду в самые мрачные моменты моей жизни.

Я знаю, они простят меня. Я знаю, они поймут.

Сделав глубокий вдох, я беру в руки скрипку и, пошатываясь, делаю шаг к Монике.

И замахиваюсь скрипкой ей по голове.

Инструмент ударятся о нее с тошнотворным стуком, и Моника вскрикивает. Она падает на пол, а нож выпадет у нее из руки.

Я спешу вверх по лестнице, вскрикивая от боли в лодыжке. Флуоресцентные лампы указывают мне путь, как ангелы-хранители. Ступеньки скрипят под моим весом, сердце бьется сильнее, чем когда-либо в моей жизни, а кровь пульсирует так сильно, что я не слышу, как Моника бежит за мной.

Когда я пытаюсь захлопнуть дверь, она с силой ударяет по ней ладонью прямо у меня за спиной.

Я уношу от нее задницу, не имея ни малейшего представления о том, куда, блядь, бежать и как выбраться из этого гребаного дома. Мои ноги подкашиваются, конечности все еще трясутся, сломанная лодыжка вызывает молниеносные приступы агонии, простреливающие позвоночник, а головокружение лишает меня равновесия. Мое сердце колотится о грудную клетку, как будто готово выскочить в любую секунду.

А затем я резко ощущаю жгучую боль на коже головы. Мои волосы вырываются практически с корнем, когда Моника хватает меня за них и тянет назад.

Обратно в подвал.

Я кричу.

Глава 36

Глава 36

Нокс

Из дома Моники доносится приглушенный крик.

Сердце подскакивает к горлу, когда я мчусь к входной двери, а Финн и Дэмиен бегут за мной по пятам.

— Рори!

С кровью, бурлящей в венах, и размахивая руками, я бегу быстрее и упорнее, чем когда-либо в жизни.

Моника забрала ее. Моника привела ее сюда.

Кто знает, через какой ад Моника заставила пройти Аврору, пока держала ее здесь.

Я не прощу себе, если Моника причинит ей еще хоть малейший вред.

Дэмиен всем своим весом наваливается на дверь, и та с грохотом распахивается в тот самый момент, когда очередной пронзительный крик разрывает наши барабанные перепонки.