— Ты знаешь меня, — сказал мужчина. — Я менял твои подгузники достаточно раз.

Нахмурившись, Тиган изучала лицо, прежде чем выпустить вздох.

— Дядя Диксон?

— Все верно, дорогая, — отстранился мужчина с улыбкой, которой я не доверяю. Нет. У меня было плохое чувство по этому поводу.

Как плохой чертовский запах, Макс Джонс подошел с человеком, идентичным этому парню Диксона на буксире.

— Привет, — сказал он, когда добрался до нас. Глядя на меня, Макс кивнул.

— Ноа. — Он внимательно осмотрел меня с головы до ног, оценивая мой костюм, и сказал: — Примеряешь мои ботинки?

Стиснув зубы, я заставил себя кивнуть и произнести:

— Макс, — хотя, черт возьми, мне было почти больно это говорить. Я ненавидел этого придурка, и он ненавидел меня в ответ. Этот ублюдок добился того, что меня посадили на восемнадцать месяцев больше. В моем сознании это были восемнадцать дополнительных месяцев, когда я был вынужден жить без моей жены. В тюрьме восемнадцать месяцев — это целая вечность.

— Тиган, — сказал Макс, с любовью улыбаясь моей жене. — Ты помнишь Диксона и Мое, да?

— Помню, — ответила Торн, изучая лица своих, по всей видимости, давно потерянных дядюшек. — Мне кажется, я встречала их пару раз, когда была маленькой.

— Ты бы гораздо больше нас видела, — произнес Диксон, его тон стал резким, — если бы твоя мать не была такой дурой и не уехала с этим алкоголиком в Ирландию.

Сразу же я стал защищаться. Сделав шаг вперед, я скользнул взглядом по Диксону и рыкнул: — Следи за языком.

— Все в порядке, Ноа, — быстро успокоила меня Тиган, обнимая меня за талию.

— Ты говоришь о моей матери, — произнесла она, обращаясь к Диксону. — О твоей сестре, на похороны которой ты так и не пришел? — Диксон покраснел, и Тиган фыркнула, выпятив подбородок. — Да, я так и думала, что тебе нечего на эту тему сказать.

В голове я мысленно поздравил свою жену и ее ядовитый язык за то, что она поставила этого ублюдка на место.

— Поздравляю тебя с беременностью, Тиган, — сказал другой, который был похож на Диксона, как две капли воды. Черт, они все были придурками, но ради моей жены я держал язык за зубами. — Какая приблизительная дата родов?

— Спасибо, Мое, — ответила Тиган более мягким тоном, оценивая другого дядюшку. — Я буду рожать в конце декабря.

— Тиган ждет девочку, — сообщил Макс с гордостью. После этого Макс и Тиган завязали легкую беседу о беременности.

Я сжал челюсти, чтобы не проломить ему нос. Кто он такой, чтобы говорить о моем ребенке?

Тьфу...

Было обидно, что она так его обожала. Любовь моей жены к Максу Джонсу была единственной причиной, по которой я стоял здесь, терпя его присутствие.

Я делал это ради жены. Маленькая уступка ради ее счастья. Я надеялся, что за хорошее поведение сегодня вечером мне полагаются бонусы в постели...

Тиган сияла, когда разговаривала с ним. Я стоял в стороне и молчал. Макс не хотел, чтобы я был рядом с его драгоценной племянницей, он меня не любил и не одобрял. В его глазах я все тот же дурак, который утащил ее от него. Для него я навсегда оставался тем пацаном с плохой стороны города, который не заслуживает быть с дочерью хорошего доктора.

Невезуха для него, но эта драгоценная племянница теперь моя жена, носит моего ребенка и несет мою печать.

Я ухмыльнулся про себя, молча победив.

Я выиграл.

Тиган Конноли теперь Тиган Мессина.

Она отдала себя мне, и ничего, кроме как смириться с этим, ему не оставалось.

Вспомнилась ночь, когда я вломился в дом Макса, и я снова ухмыльнулся. Черт, Торн была такой вспыльчивой тогда. Она и сейчас такая. А когда она запрыгнула ко мне в машину? Боже, я не забуду это ощущение, когда понял, что не смогу избавиться от этой девушки.

Она стала частью моего мира, вошла в мое сердце.

Я был сражен прямо там и тогда.

Эта девушка завладела чем-то внутри меня, чего я даже не знал, что у меня есть, и она не отпустила.

Все ночи вдали от нее только укрепили эти чувства.

Она моя, и я ее.

Тюрьма спасла меня.

MFA спасла меня.

Но ничто не спасало меня так, как Тиган Конноли.

Она была здесь со мной и ради меня.

В месте, которое, как я знал, влияет на нее как ничто другое.

Место, которое она ненавидела.

Она была здесь, потому что любила меня.

Потому что хотела быть со мной.

Я никогда не знал, как это все произошло, но вот я здесь, и все так же отчаянно влюблен в соседскую девочку, как в тот момент, когда мне было семнадцать.

Я слушал, как моя жена разговаривает с дядей. Я видел, как сильно он ее любит. Это было написано на его лице, когда он смотрел на нее. Это было в его голосе, когда он с ней разговаривал.

Она была его миром тоже.

В этот момент я понял, что мои поступки в юности вызвали волну, которая затронула многие жизни.