— Боже мой! — Она шлёпнула меня ладонью по груди. — Ты слышал докторов. Ты видел рентген. У тебя мышцы на плече оторвались от кости, Ноа! Ты никогда не вернёшься в прежнюю форму. Выходить на ринг в твоём состоянии — это самоубийство! Ты идёшь прямиком в могилу, возвращаясь к боям! Почему ты не понимаешь?!

— Думаешь, мне есть дело до того, что говорит какой-то напыщенный богач в лабораторном халате?! — взревел я. — Я знаю своё тело, Тиган.

— Ты был ранен, Ноа! — закричала она. — Ранен! Ты никогда не будешь прежним, как бы сильно ты ни тренировался!

— Ты был ранен, — передразнил я, повторяя её слова, которые слышал от неё минимум десять раз в день последние два месяца. — Да отстань уже, Тиган. Ты как сломанная пластинка.

— Может, если бы ты хоть раз подумал головой и послушал меня, мне не пришлось бы повторять одно и то же! Я не могу смотреть, как ты убиваешь себя из-за своего чувства вины за смерть Томми.

Удар ниже пояса.

— Не смей туда лезть, — предупредил я, чувствуя, как дрожит мой голос.

— О, я туда лезу, — парировала она, её голос дрожал так же, как и мой. — И ты идёшь со мной. — Тиган моргнула, сдерживая слёзы. — Ты винишь нас, — выдохнула она. — В его смерти.

Я вздрогнул.

— Ты винишь себя за то, что поставил Томми в опасное положение, и винишь меня за то, что я не дала тебе его спасти.

Шмыгнув носом, она посмотрела мне прямо в глаза и бросила вызов:

— Признай это.

— Я не виню тебя, — быстро ответил я, голос был хриплым и полным боли.

Я винил себя…

— Я знаю, почему ты меня остановила…

— Лжец, — парировала она. — Ты зол, одержим желанием снова выйти в этот чёртов ринг, потому что не знаешь, как справиться с горем.

Шмыгнув носом, она продолжила свою тираду:

— Потому что ты никогда не позволял себе чувствовать. Но ты любил его… Ты любил Томми и не можешь справиться с той пустотой, что его смерть оставила в тебе.

— Зачем ты говоришь мне всё это дерьмо? — спросил я, сердце бешено колотилось. — Я не хочу этого слышать, Тиган.

— Скажи мне кое-что ещё, — продолжила она усталым, дрожащим голосом. — Я пришла сюда, чтобы смотреть, как тебе выбивают мозги из головы каждую неделю?

Она не дала мне ответить.

— Если да, то в чём тогда вообще был смысл?

— Смысл чего?

— Боли, Ноа, — бросила она в ответ. — Всех этих драк, борьбы за то, чтобы снова быть вместе. Зачем мы вообще пытались?

— Я… — Я осёкся, осознавая, что у меня нет ответа.

Что я мог сказать?

Ничего.

Чёртова пустота…

— Ты уже заплатил свою цену, Ноа, — всхлипнула она, отступая назад. — Ты уже достаточно истекал кровью.

К чёрту всё это.

Я не мог смотреть, как она плачет.

Выдохнув вместе с воздухом всю свою злость, я шагнул к Тиган и притянул её в свои объятия.

— Ну же, Торн, — прошептал я, крепко удерживая её. — Не плачь.

— Мы никогда не придём к согласию, Ноа, — прошептала она, уткнувшись в мою грудь. — Я никогда не соглашусь с тем, что ты возвращаешься в MFA, а ты никогда не примешь тот факт, что я не хочу ехать с тобой.

Проведя носом по моей груди, она добавила:

— Я не могу изменить твоё мнение, так же как ты не сможешь переубедить меня.

— Чёрт, Торн… — хрипло выдохнул я, чувствуя, как моя решимость рушится под её словами. — Я выбрался из ада, не чтобы потерять тебя дважды, — продолжил я, качая головой. Я пытался подобрать слова, чтобы объяснить ей, насколько она для меня важна. — Я не я без тебя. Как мне сосредоточиться на туре, если ты будешь здесь?

— Ты боишься за Джей Ди? — спросила она, и я вздрогнул.

— Нет.

Впервые за долгое время он не был в центре моего внимания.

СМС от Гонсалеса, полученная две недели назад, позволила мне немного расслабиться.

Он сообщил, что его люди обнаружили Джей Ди в Нью-Мексико.

А затем отправил фото, немного успокоив меня.

Зная, что Гонсалес идёт по его следу, я чувствовал себя немного спокойнее, хоть и не доверял никому из них.

Я не знал, какие у моего бывшего босса планы, но что-то внутри меня, скорее инстинкт, подсказывало, что он сдержит слово.

В конце концов, я прикрыл его и его банду, удержав его от тюрьмы.

То, что я скрывал это от Тиган, заставляло меня чувствовать себя полным ублюдком.

Но ей не нужны были эти переживания и стресс.

Её единственная задача — заботиться о нашем ребёнке и держаться подальше от неприятностей.

— Ты всё-таки не поедешь со мной, да? — с сожалением спросил я, уже зная ответ.

Когда она покачала головой, моё сердце сжалось.

Я держал в объятиях единственного человека, который знал меня вдоль и поперёк.

Она была здесь.

Вынашивала моего ребёнка.

Носила внутри себя мою плоть и кровь.

Этого должно было быть достаточно.

Этого нужно было быть достаточно.

Почему же, чёрт возьми, этого не хватало?

— Ты сможешь с этим жить? — прошептала Тиган. — Это всего шесть недель. А потом у нас будет Рождество.

Я тяжело выдохнул.

— У меня есть выбор?