Она никогда не узнает, насколько сильно я говорил правду, когда сказал ей, что она — моя единственная семья. Да, теперь у меня были родственники, но Тиган была моей семьёй. Она была моим домом. И её тело вынашивало моего ребёнка, мою плоть и кровь. Единственное хорошее, что я сумел создать за всю свою жизнь, полную ошибок.

Я не мог быть далеко от них.

Не после того, как провёл всю свою чёртову жизнь в одиночестве.

— Я прошу тебя остаться, и ты отказываешься, — продолжила Тиган, подходя ближе.

Я по-прежнему стоял, прислонившись к кухонному столу, и наблюдал, как она остановилась передо мной, глаза сверкают, как её язык.

— Я говорю тебе много раз, что боюсь, когда ты возвращаешься в этот тур, и ты игнорируешь каждое моё беспокойство.

Скрестив руки на груди, она тяжело вздохнула и покачала головой.

— А теперь я говорю тебе, что не хочу ехать в этот тур, и ты игнорируешь меня?

Я открыл рот, чтобы ответить, но Тиган продолжила, явно не закончив делать из меня последнего мерзавца.

— Нет, хуже, ты думаешь, что можешь отдавать мне приказы? — Она сузила глаза, полные презрения. — Будто я твоя собственность?

— Мы принадлежим друг другу, — ответил я, дотягиваясь до тоста, который только что выскочил из тостера.

— Ха, — фыркнула Тиган, успев выхватить его раньше меня. — Что за шутка.

Схватив упаковку масла и нож для намазывания, она начала возить им по тосту почти с яростью.

— Полный бред.

Я приподнял бровь.

— Боже, ну и капризная ты штучка.

Засунув кусок тоста в рот, Тиган подняла нож и направила его в мою грудь.

— Назови меня капризной ещё раз, Ноа. Давай. Я тебя умоляю.

— И что ты сделаешь, Торн? — огрызнулся я, выхватывая у неё один кусок. — Намажешь меня маслом до смерти?

— Эй! — взревела Тиган, с ужасом наблюдая, как я откусываю огромный кусок её еды. — Я, вообще-то, чертовски голодна. Ты только что вытащил еду изо рта собственного ребёнка!

— Королева драмы, — пробормотал я, сдерживая смех.

Покачав головой, я оперся бедром о столешницу и уставился на жену.

— Ты прелесть.

— А ты козёл, — тут же парировала она, не давая мне ни единого шанса. — И вот ещё что: если я обладаю тобой так же, как ты мной, тогда бросай тур.

Покачав головой, Тиган шагнула ближе и положила руку мне на грудь.

— Пожалуйста.

Она посмотрела на меня своими огромными карими глазами, моля:

— Позвони своему боссу и скажи, чтоб он засунул себе свою клетку куда подальше.

— Ты боишься? — спросил я, ошеломлённый. — Вот почему ты не хочешь, чтобы я снова дрался?

— Нет, — выпалила она дрожащим голосом. — Я не боюсь. Я в панике.

— Торн… ничего не случится…

— Ты не можешь этого знать, Ноа! — В её глазах стояли слёзы. — Ты не умеешь предсказывать будущее.

Я видел боль в её взгляде.

Я её подводил.

— Мне нужно это сделать, Тиган.

Я надеялся, что она поймёт.

Это было важно для меня. Это было делом моей жизни.

Я не мог остановиться сейчас.

Я должен был выиграть этот пояс.

Пока в меня не попала пуля, я не осознавал, насколько это для меня важно.

Мне нужно было драться.

Мне нужно было быть лучшим.

Мне нужно было искупление.

— Тебе нечего никому доказывать, Ноа, — продолжала Тиган, заставляя меня чувствовать себя худшим человеком на этой планете.

Поглаживая свой круглый живот, она шагнула ко мне.

— У тебя есть мы.

Её глаза наполнились слезами, готовыми пролиться.

— Просто будь моим мужем. Будь её отцом.

Как я мог ей объяснить?

Как она могла понять тот огонь внутри меня, что горел в самом центре моей души, и который могла потушить только абсолютная победа?

— Я понимаю, — продолжила Тиган, хотя на самом деле не понимала. — Чувство, когда тебе нужно что-то доказать. Но, Ноа, ты уже это сделал! Ты доказал это десять раз. Теперь тебе нужно сделать шаг назад и просто наслаждаться жизнью.

— Я не знаю другой жизни, — признался я. — И, кроме того, если я заработаю достаточно денег в этом туре…

— Деньги? — Она сверкнула глазами. — Единственное, что я хочу, чтобы ты на меня тратил — это время.

— Бои — всё, что я когда-либо знал.

Сколько себя помню, меня либо били, либо я бил.

Как человек может уйти от того, что вбивалось в него с рождения?

— Лжец. — Моя жена прижалась ко мне вплотную. — Ты хорош в одном деле. — Её карие глаза вспыхнули. — В том, чтобы любить меня.

— Я не ухожу из боёв, Торн, — отрезал я, игнорируя её попытки склонить меня сладкими словами.

Я знал, чего она хочет.

Кем она хочет, чтобы я был.

Но почему, чёрт возьми, это было так трудно?

— Не дави на меня.