Длинный, зачесанный хвост, который он носил, уже седел от возраста. Шрамы на его лице, те, что не скрывала его грубая борода, были глубокими и выжженными временем, как и кожаная куртка с нашивкой "Президент" на передней части.

Школа старого типа, отметил я.

— Я тебе говорил, чтобы ты не возвращался сюда, Мессина, — сказал Гонсалес с густым испанским акцентом. — Я дал тебе и твоей милой женушке поблажку, — продолжал он с легким, почти игривым тоном. — А вот теперь ты снова здесь, ищешь еще одну услугу. — Гонсалес покачал головой и развел руки. — Ай-ай-ай, это неприятно.

— Ты мне должен, Джи, — ответил Ноа, спокойно. Небрежно пожав плечами, он пнул тело у наших ног и добавил: — Вот так ты расплачиваешься за свой долг.

Лицо Гонсалеса растянулось в огромной улыбке.

— Я тебе должен? — когда Ноа зловеще уставился в ответ, Гонсалес запрокинул голову и рассмеялся. — Ты ошибаешься, мой старый друг.

Я почувствовал, как Ноа напрягся рядом со мной, но он не ответил; он был слишком занят взглядом, которым он обменивался с бывшим боссом.

— Покажи, — наконец прорвал молчание Гонсалес. Он кивнул на тело, завернутое в одеяла и склеенное скотчем. — Сейчас.

Я шагнул вперед, чтобы сделать это, но Ноа остановил меня жестом. Без слов он опустился на колени, вытащил нож из сапога и начал разрезать скотч. Когда одеяла были сняты, открывая тело, Ноа вернулся на мою сторону.

— Поможешь мне или нет? — потребовал он, его голос был холодным, а лицо — каменным. — В любом случае, я всё сделаю, чувак. И мы оба выйдем отсюда сегодня ночью.

Гонсалес уставился на тело с выражением ироничного удовольствия на лице.

— Помочь тебе? Да, — задумчиво сказал он, поджигая сигарету. — Помочь ему? — Он сделал затяжку. — Не особо. — Он выдохнул дым и указал на меня. — Это не твоя работа, — сказал он, указывая на окровавленное тело. — Ты всегда был чистым бойцом, Мессина, а моя щедрость не распространяется на твоего товарища.

— Не устраивай мне здесь шоу, Джи, — отрезал Ноа, сжимающий челюсти. Я чувствовал, как жар от его тела медленно расходится, когда он осознал, что сейчас будет происходить.

Что должно было случиться.

Тем временем я ждал неизбежного.

У Ноа было доброе сердце. Он хорошо его скрывал, но оно было там, под мускулами и татуировками. У него была эта вечная оптимистичность, которой обладал только тот человек, чья душа оставалась неповреждённой.

Я, с другой стороны, не обладал ни тем, ни другим.

— Уважение зарабатывается, Мессина, — проговорил Гонсалес с его густым испанским акцентом. — А эта сучка? — Он указал на меня и презрительно сплюнул на землю. — Симпатичный белый мальчик без нашивки. Без чести, — плюнул он, — ничего не заработал.

— Он со мной, — зарычал Ноа, его гнев нарастал.

— Мне насрать, — презрительно ответил Гонсалес. — Ты же знаешь правила здесь, Мессина. Он заработает это или умрёт.

Его слова заставили на моем лице медленно расползаться усмешку.

— Ты ничего не скажешь, Болильо? — насмешливо поддразнил Гонсалес, теперь внимание его было сосредоточено на мне.

Я знал точно, что сегодня будет происходить.

Я был хорошо знаком с тёмной стороной человечества.

Это был не первый раз.

Я поднял бровь, оценил его и сказал:

— Много чего. — Я снял капюшон с головы и расправил руки. — Поговорим, когда это будет сделано.

Медленная, хищная улыбка расползлась по его лицу.

— Ай, — темно засмеялся Гонсалес. — Поговорим, когда это будет сделано.

— Ты что делаешь? — зарычал Ноа. Когда я не ответил, он резко толкнул меня в грудь. — Я же с этим справлялся, черт возьми!

— А теперь справляюсь я, — ответил я, голосом низким, чтобы услышал только он, не отводя взгляд от троих мужчин, приближавшихся ко мне. — Это должно случиться, чувак. Теперь уходи.

— Какого черта, — буркнул Ноа, приняв боевую стойку рядом со мной. — Ты с ума сошел, Лак.

— Поверь мне, — зарычал я.

Я видел боль в его глазах, его сопротивление, когда он пытался осознать всё происходящее.

Покачав головой, я уставился на своего лучшего друга.

— Поверь мне.

Наконец Ноа покачал головой и издал рычание, медленно отступив, позволяя людям Гонсалеса увести его к грузовику.

Отвлекая внимание от троих мужчин, приближавшихся ко мне, я сунул руку в карман и вытащил нож.

С усмешкой сказал:

— Время шоу, ребята.

ГЛАВА 8

Лаки

— Ты бы мог неплохо устроиться с нами, Болильо. Вырвешься быстро. Заработаешь по-настоящему хорошие деньги, — сказал Гонсалес, когда его люди бросили тело человека Дэвида в огонь, вместе с телом одного из своих.

Другие двое были ранены, но ничего смертельного.

Сегодня у меня была цель. Не враг.

Убивать больше было бы ошибкой.

Я заработал его уважение, убрав одного из его людей, а проявив уважение, пощадив двоих, я тоже показал ему уважение.

В таком мире, как наш, уважение — это все, что есть у мужчины.