– Спасибо, – сказал я, возвращая пустую миску. – Я... не знаю, почему ты мне помогаешь. Но спасибо.

– Потому что не хочу, чтобы кафе фигурировало в криминальных хрониках, – буркнула она, но в голосе не было прежней резкости. – А теперь спи. Айдор сказал, что тебе нужен покой. Завтра поговорим.

И я лёг, чувствуя, как матрас прогибается под тяжестью тела. Майя накрыла меня каким-то пледом, пожелала приятных снов – хотя за окном уже светало, и вышла, притворив дверь.

Я закрыл глаза и провалился в темноту. Сначала она была неприятной, вязкой. Потом начали возникать вспышки, словно я решил посмотреть старую голограмму, которая никак не могла стабилизироваться.

Вот я вижу молодого мужчину тёмными с рогами, уходящими ото лба к затылку и закручивающиеся в аккуратные спирали вдоль висков, почти закрывая собой его уши. У него тёмно-синие склеры с оранжевым зрачком, длинные волосы оранжевого цвета, убраны в косу, как и у меня, со специальной заколкой, обозначающей наши статусы. У него она попроще, у меня она тяжелее от камней и количества металла… Потому что я… А вот не помню, кто. Но точно кто-то важный. Был… Пока мне не отрезали рога.

Именно предлагает мне отправиться в увлекательную поездку перед тем, как я стану кем-то важным. Предлагает именно сделать глоток свежего воздуха. И я соглашаюсь, потому что доверяю ему…

Вспышка и вот уже другой обрывок, наполненный болью, сквозь которую я услышал:

– Волосы тоже отрежь. Пусть будет похож на жалкого оборванца, чтобы никто не узнал.

Я проснулся с хриплым выдохом, который сорвался с губ, как у раненого зверя. Сердце колотилось где-то в горле, лоб покрылся холодным потом, а пульсирующая боль в области лба была такой сильной, что я зажмурился и закусил губу, чтобы не закричать снова.

– Рэйден! – дверь распахнулась, и в комнату влетела Майя. В руке она держала гаечный ключ, видимо, на случай, чтобы отбиться от врагов. – Ты чего орёшь? Мне показалось...

– Кошмар, – выдавил я, чувствуя, как дрожат руки. – Просто кошмар.

Она положила на тумбу гаечный ключ и подошла ближе, всматриваясь в моё лицо:

– Позвать Айдора?

– Нет. Не надо. Всё в порядке, – я провёл ладонью по лицу и замер. Мои пальцы наткнулись на бинты. Бинты там, где должны быть рога. — Всё в порядке, – повторил я уже тише.

Майя молчала несколько секунд, а потом села на край кровати.

– Ты вспомнил, что случилось?

– Частично, – ответил я, стараясь дышать ровно. – Мне срезали рога и волосы, – я коснулся головы снова. Волосы действительно были острижены неровно. Ещё одно унижение для моей расы. Это я знал точно!

– Тебе не нужно сейчас об этом думать, – твёрдо сказала Майя. – Тебе нужно спать и восстанавливаться.

Я кивнул, чувствуя, как на меня снова наваливается усталость. Но перед тем как окончательно провалиться в сон, я попытался вспомнить своё полное имя. Рэйден так меня звали. Но полное имя с родовой принадлежностью, как ни пытался, вспомнить не удавалось. От этого только сильнее заболела голова.

– Я не могу вспомнить полное родовое имя. Помню только первую часть, — прошептал я, глядя в потолок, а потом перевёл взгляд на Майю.

Во взгляде девушки, направленном на меня, мелькнуло что-то похожее на жалость. Но она ничего не сказала. Только поправила одеяло и тихо вышла, оставив меня одного.

Я лежал и смотрел в серый потолок, чувствуя, как боль и страх сменяются ледяной пустотой. Если я не вспомню, кто я... то, так и останусь безымянным изгнанником? Или кем? А если тот факт, что я частично забыл что-то важное, не отменит того, что враги всё ещё где-то рядом? Столько вопросов. И что с ними делать? Где взять ответы? Мне бы точно не хотелось ставить под удар свою спасительницу…

Закрыв глаза, вздохнул и позволил сну забрать меня снова. Но на этот раз я не видел сновидений. Была только умиротворяющая темнота.

Глава 4. День сурка

Соколова Майя

Я практически не спала этой ночью… После того как Рэйден снова провалился в сон, а я услышала, как за окном начинают чирикать первые, самые нахальные гарлезские воробьи, вернее, здесь они назвались иризи, но по окрасу и размеру были примерно такими же, как земные, только с клювом как у попугайчиков, поняла, что смысла ложиться уже не было. Буду ещё более разбитой, чем если не лягу спать вообще.

Поэтому решила отправиться в душ, где прислонилась лбом к прохладной стене и позволила себе выдохнуть ровно на три секунды. Три секунды жалости к себе, усталости и тихого «почему всё это свалилось именно на меня».

Взбодрившись под контрастным душем, вышла из кабины и подошла к зеркалу, критично осматривая себя и отмечая тёмные синяки под глазами, уставший взгляд и бледность кожи.

– Да уж, красавица, – сказала я своему отражению. – Клиенты будут в восторге.