Чья-то тёплая и маленькая ладонь легла на моё плечо, легко его сжимая. Я попытался пошевелиться и тут же пожалел об этом. Теперь тело стало ощущаться чужим, тяжёлым, будто из свинца. Голова раскалывалась, а там, где должны были быть рога, пульсировала глухая, ноющая боль, от которой темнело в глазах.

– Ты как? – голос стал ближе и звучал более беспокойно. – Открой глаза, ну же.

С трудом разлепил веки, но свет показался невыносимо ярким, отчего я зажмурился, выдохнув сквозь зубы ругательство на отличающимся от того, на каком со мной разговаривала девушка, языке.

– Прости, я не подумала про свет, – сказала девушка, и я услышал, как она щёлкнула выключателем. Стало темнее. – Так лучше?

Я снова открыл глаза. Надо мной склонилось бледное, с лёгкой россыпью веснушек на переносице, лицо, обрамлённое волосами тёмно-розового, почти алого цвета. Тёплые карие, с золотистыми искорками глаза смотрели встревоженно и в то же время с каким-то упрямым спокойствием. Хм… Как же её зовут?

– Извините, вы… – мой голос прозвучал хрипло, как у старца.

– Майя, – подсказала девушка, облегчённо выдохнув. – Как себя чувствуешь?

– Как будто меня переехала грузовая платформа, – честно ответил я, пытаясь приподняться на локтях. Мир качнулся, и я замер, дожидаясь, пока стены перестанут плыть. – Где я?

– Ты в моём кафе, в подсобке на первом этаже. Но тебе надо подняться на второй, там есть нормальная кровать и душ, но последнее чуть позже, пока о нём можешь только помечтать, – она с сомнением окинула меня взглядом. – Выглядишь так, будто тебя не платформа, а целый звездолёт переехал.

– Спасибо за комплимент, – усмехнулся я и тут же поморщился от того, как боль отозвалась в висках.

– Ладно, хватит разговоров. Надо вставать. Я тебя подстрахую.

Майя протянула мне руку. Посмотрел на её ладонь – маленькую, почти хрупкую по сравнению с моей и почувствовал что-то странное. Тепло, которое шло от неё, казалось, согревало не только кожу, но и что-то глубоко внутри, там, где сейчас зияла холодная пустота. Я взял её руку и, опираясь на неё, с трудом поднялся.

Голова закружилась сразу, и я на секунду закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании. Девушка что-то говорила, но слова пролетали мимо. Только когда она обхватила меня за талию, поддерживая, я смог сделать первый шаг.

– Держись за стену, – скомандовала она. – И не вздумай падать, я тебя не вытащу. А моим работникам тебя в таком виде лучше не видеть.

Я мысленно с ней согласился. Тогда будут лишние вопросы и домыслы, которые не нужны. Ну и плюс мне надо было максимально сосредоточиться на движении.

Мы двинулись вдоль стены. Каждый шаг давался с трудом. Ноги дрожали, мышцы казались ватными, а в боку то и дело стреляла острая боль, тотчас отдаваясь пульсацией в лоб и возвращаясь обратно. Майя шла рядом, поддерживая меня, и я чувствовал, как она напряжена. Вся её небольшая фигурка буквально вибрировала от усилия, потому что я весил вдвое больше неё.

– Тяжёлый, как мешок с мукой, – проворчала она, когда мы дошли до лестницы. – Дальше хуже. Справишься?

– Справлюсь, – выдавил я, вцепившись в перила.

Первые ступени дались относительно легко. Потом дыхание сбилось, в глазах потемнело, и я понял, что если сейчас остановлюсь, то просто рухну. Майя, должно быть, почувствовала это, потому что её рука сильнее сжала мою поясницу.

– Не смей отключаться, – приказала она. – Осталось пять ступенек. Четыре. Три...

Последние две я преодолел на чистом упрямстве, цепляясь за перила и за неё одновременно. Когда мы наконец оказались наверху в небольшой комнате с простой кроватью и окном, выходящим в переулок, я рухнул на край кровати, чувствуя, как всё тело трясёт от слабости.

– Какой же ты тяжёлый – констатировала Майя, вытирая пот со лба. – Сиди, я сейчас приду.

Она вышла и вернулась через минуту с небольшим шприцем в руке.

– Это обезболивающее и общеукрепляющее. Айдор оставил, сказал, что нужно вколоть, как только ты проснёшься. Потерпи, сейчас будет неприятно.

Я кивнул, не имея сил спорить. Укол в плечо оказался почти неощутимым – на фоне общей боли это были цветочки. Майя отправила шприц в медицинский утилизатор и снова исчезла, вернувшись с подносом, на котором стояла миска каши и чашка.

– Ешь, – сказала она, ставя миску мне на колени. – Это рисовая каша. Организму сейчас нужна энергия, а жирное и сладкое подождут. И вот это выпей, – она протянула чашку с мутноватой жидкостью.

– Что это? – спросил я, принюхиваясь. Пахло солёным и немного травянистым.

– Солевой раствор с электролитами и добавками для восстановления. Айдор сказал, что для осдорцев это особенно важно, – она запнулась, бросив взгляд на мою голову, – из-за серьёзных ран. Пей давай.

Я послушно выпил противный солоноватый раствор, потом съел безвкусную, но тёплую кашу. С каждым глотком силы понемногу возвращались, хотя голова всё ещё болела и кружилась.