Думаю, Вика бы поступила также. Интересно, как у неё дела после громкого репортажа о её выступлении на гонках? Тайнар вроде неплохой парень. Даже пару раз осадил скандальных посетителей, которые ему мешали наслаждаться кофе и одиночеством. И да, он был постоянным посетителем моего кафе, а ещё делал мне небольшую бесплатную рекламу благодаря своей внешности и холодной недоступности. Ведь у меня появились постоянные посетительницы, которые старались приходить одновременно с ним, чтобы полюбоваться им. Эх… Утром надо будет отправить подруге сообщение со словами поддержки, ведь опасные гонки уже на носу. Ладно, надо сосредоточиться на своих проблемах и неожиданном госте.

Заскочила на кухню, взяв небольшую миску и наполнив её тёплой водой, а также прихватив чистое полотенце, вернулась к Рэйдену. Он всё так же сидел на диване, вернее, полулежал, привалившись к стене. Его голова была запрокинута, глаза закрыты, а грудь едва заметно вздымалась. Решила уточнить у него про аллергию, мало ли… Я ведь даже не знаю какой он расы. В ответ он еле-еле выдавил, что аллергии ни на что нет, и это меня несказанно порадовало.

Поставила аптечку и миску с водой на пол, присела рядом с диваном на корточки и только тогда позволила себе как следует его рассмотреть. С такого расстояния мужчина оказался ещё более... впечатляющим. Даже в таком состоянии. Широкие плечи, мощная шея, бицепсы тоже впечатлили. Он явно занимается спортом или какими-то единоборствами.

Несмотря на кровь, которая запеклась коркой на лбу и щеках, черты его лица были правильными, даже красивыми. Тяжёлая челюсть, высокие скулы, длинные тёмные ресницы, которые сейчас отбрасывали тени на бледную, слегка мерцающую кожу.

Я присмотрелась и почувствовала, как к горлу подступает тошнота, когда присмотрелась получше. На лбу, по линии роста волос, было несколько страшных ран. Свежие, ещё сочащиеся, с неровными краями. Кто-то не просто поранил его, но и что-то отрезал, или вырвал. Больше пугали две большие раны ближе к вискам. Они выглядели более плачевно, чем те, что были поменьше.

– Кто ж тебя так, – прошептала я, смачивая полотенце в воде.

Как только полотенце намокло и стало тяжёлым, я достала его, отжала и осторожно, стараясь не причинять лишней боли, начала смывать кровь с лица Рэйдена. Однако едва коснулась раны на лбу, как мужчина дёрнулся, но глаз не открыл. Только зубы сжал и что-то неразборчиво прохрипел.

– Тише, тише, – сказала я. – Потерпи немного.

Кровь отмывалась плохо. Она успела частично подсохнуть, смешаться с грязью из переулка, и я меняла воду три раза, прежде чем лицо мужчины стало более-менее чистым. Под слоем запёкшейся крови проявились синяки на скуле, челюсти, у переносицы. Кто-то очень старательно поработал кулаками.

Он приоткрыл глаза. Мутные, невидящие, но в них всё ещё теплилось какое-то упрямое пламя. Я достала антисептик, вздыхая и понимая, что ему сейчас будет очень больно. Порылась в аптечке, помня, что точно кидала сюда капсулы с обезболивающим. Как только нашла, быстро ушла на кухню, налила стакан прохладной воды и вернулась.

– Выпить обезболивающее сможешь?

– Смогу, – прохрипел мужчина.

– Извини, я не врач, поэтому могу сделать что-то не так… – на всякий случай предупредила мужчину.

Я сунула таблетки ему в рот, потом поднесла кружку с водой и напоила его немного. Рэйден сделал пару глотков, поперхнулся, закашлялся, и я увидела, как по его губам снова потекла кровь.

– Твою ж мать, – вырвалось у меня. – У тебя внутреннее кровотечение?

Он мотнул головой, но это движение вышло слабым, неубедительным.

– Не знаю, – сказал он честно. – Возможно.

– Возможно, – передразнила я. – Ладно. Сейчас раны обработаю, а там будем думать. Может, придётся вызвать врача…

– Нет, – упрямо ответил Рэйден.

– Да! – рыкнула в ответ. – Повторю, у меня сейчас не самый хороший период в жизни. Лишние проблемы не нужны. Поэтому попробую помочь чем смогу, но в случае чего, вызываю медиков!

– У меня хороша регенерация. Если есть специальный состав, то, может… Урхг… и удастся восстановиться побыстрее.

Я взяла антисептический спрей и, стараясь не смотреть на эти страшные обрубки на его лбу, начала обрабатывать раны. Рэйден дёрнулся, когда я начала обработку ран на лбу. Даже услышала, как он скрипнул зубами, а потом глухо, по-звериному зарычал, но терпел.

– Что это было? – спросила я, не в силах сдержать любопытство. – На голове у тебя, что... что там росло?

Он молчал так долго, что я уже решила не ответит. А потом сказал тихо, с какой-то горькой усмешкой:

– Рога. Там росли рога.

– Рога, – повторила я, замирая с бинтом в руках и надеясь, что ослышалась.

– Да. Рога. Моя гордость, – в его голосе прорезалась нотка той самой горечи, которая пробирала до костей. – У моей расы они есть у всех с рождения. Их не срезают даже детям. Это символ достоинства, чести... принадлежности к роду.

Он замолчал. Я продолжила перевязывать, теперь уже молча, потому что слова застряли в горле. Что тут ему сказать? Что мне жаль? Нет. Мне, действительно жаль, но сложно представить, каково ему сейчас…