Наверное, прошлая Ханниэль смотрелась бы очень гармонично в компании столь неоднозначных персонажей. Одной нимфомании за глаза. Я же… Тоже сумела вписаться. Спасибо любви к готовке из прошлой жизни.

Матросы иногда позволяли себе безобидные шутки в адрес «остроухих», вызывая при этом как у сокомандников, так и у эльфиек улыбки. Шалости скрашивали всем монотонный досуг. Дракон же избегал меня. Связывала его поведение с неудавшейся купле-продажей прав на рецепт бутербродов с икрой.

В тот день на камбузе Авил повторно попытался убедить продать их Империи, но вовремя пришедший Муктартак отправил того в… к моему юристу.

Когда господин Бидок стал МОИМ непонятно, но я благоразумно промолчала.

Именно с тех пор в наших с драконом отношениях возникла заметная прохлада. Любые попытки заговорить с ним не увенчивались успехом. Авил, словно предчувствуя каждый мой шаг, умудрялся сбежать до моего появления.

Разумеется, происходящее заметили абсолютно все на борту. Но что я могла поделать? У меня и без причуд дракона проблем было выше крыши.

В отличии от Ханни девочки оказались куда осведомленнее и неплохо разбирались в географии, политике, культуре и других не менее важных аспектах жизни. За совместными беседами сумела почерпнуть для себя много полезного.

Муктартак тоже не отставал и щедро делился имперскими сплетнями.

В Фехедисе императором традиционно избирался мужчина, но заправляла всем супруга-императрица. Со слов орка, дамочка имела немалое количество фаворитов, однако гарем по какой-то причине не заводила.

У других дворянских родов на официальном уровне главами были женщины. При этом в Империи сохранялось некое равноправие. Я так и не поняла всех хитростей местных законов.

Лично для меня немаловажным показателем уровня развития государства являлось абсолютное отсутствие расизма. Светлые эльфы подобным похвастаться не могли. Они были слишком высокомерны. Считали себя исключительными, когда таковыми не являлись.

На пятый день кто-то из дозорных сообщил о преследующем нас фрегате без опознавательных признаков. Корабль, пассажирами которого мы являлись, резко сменил курс, развивая предельную скорость. Спустя полдня кошек-мышек с неизвестным врагом, наше судно влетело в зону рифовых островов. Благодаря опыту и бесстрашию капитана, все обошлось. Мы ушли от погони, однако прибыли в порт Империи почти на двое суток позднее запланированного.

Встречали нас без фанфар. Приплыли и ладно.

Не без слез попрощавшись с зеленым орком, ставшим за эти дни хорошим другом, ступили на сушу.

До Академии добирались в просторной карете, запряженной странными трехногими птицами, охваченными пламенем. Головы этих существ украшали красивые цветы, которые, как мне подсказывала интуиция, являлись частью их анатомии. Если проводить параллели с земными пернатыми, то на ум приходят лишь вымершие дронты.

Из восторженных восклицаний близняшек, единственных из нашей группы интересующихся животным миром, узнала название чудных птиц. Бибигропы оказались невероятно быстрыми, несмотря на свои небольшие размеры. Нашу карету тянуло две птицы. Каждая была чуть больше хорошо откормленного индюка. По прямой они умудрялись развить скорость, сравнимую со скоростью скутера.

Графитового цвета наружная обшивка кареты не только сливалась с вечерним полумраком портовых улиц, но и не загоралась от летящих искр с перьев бибигропов.

Стоило нашему транспорту оказаться в центре города, птицы в упряжке замедлили ход. Удивительно умные создания, ведь ими никто не управлял.

Мы с девочками прилипли к окошкам, с удивлением отмечая количество бодрствующих столичных жителей и их разномастность. Мое внимание приковала повозка-клетка, неряшливо накрытая однотонным палантином. Сквозь железные прутья виднелась чья-то закованная в кандалы ступня. Мои брови в удивлении поползли вверх.

– Рабы, – спокойным тоным прокомментировала Шарлиэль.

– Откуда они вообще берутся? – не смогла не спросить я.

– Тетка регулярно покупала контрабандные журналы. В них я вычитала, что в Империи некоторые семьи покупают для своих сыновей право принять участие на рабском аукционе в качестве лота. Кто-то сам решается стать рабом, – пожала плечам Жаклин.

– Но зачем? – в унисон ахнули близняшки.

– Женщин меньше, чем мужчин. Жениться не всякий может. Стать постельным рабом для многих счастье, – безэмоционально ответила на вопрос сестер малышка в пышном готическом платье.

– А еще в статье писали, что за долги и преступления мужчин могут отправить на подпольный рабский рынок. Вот это сущий кошмар, – добавила рыжеволосая подруга.

Я шокировано посмотрела на здание, у которого остановилась уже вторая точно такая же повозка.

– Высшего дворянства это скорее всего не касается, – поправив козырек шляпки, заметила наша куколка.

«Мда-а… Как же дико… Эх! Фламинго с ним! В чужой монастырь со своим уставом не лезут. Мне позарез нужен муж, и раб подойдет как нельзя кстати».