- Ладно, проводи,- кивнула я, и распрощавшись с Маркусом, села в экипаж.

- В путь! — крикнула я вознице, и экипаж тронулся, увозя меня навстречу новым неприятностям. Я даже успела задремать, прежде чем мы прибыли на место.

Еще издалека в окно увидела поместье Вандермондов. Оно буквально парило над окрестностями, словно корабль из белоснежного камня, плывущий по изумрудному морю садов. Роскошное четырехэтажное здание было щедро украшено лепниной: вьющиеся по стенам каменные плющи, гордые профили мифических существ на карнизах и легкие, ажурные балконы, с которых когда-то я украдкой наблюдала за игрой в крокет на идеально стриженых лужайках. Сад был творением искусного мастера, полный живых изгородей, здесь была взрывающаяся фейерверком роз аллея, гротескные топиары и таинственный грот с фонтаном, где в центре изваянный из мрамора тритон вечно трубил в свою раковину.

Все это богатство было обнесено высоким кованым забором, чьи острые пики, подобно копьям стражников, предупреждали: «Чужим – вход воспрещен». У главных ворот, неподвижные и бдительные, стояла охрана. Я же, будучи «чужой» в квадрате, даже не замедлила шаг. Обойдя участок, я нашла знакомое, скрытое плющом место, где узор решетки образовывал удобные зацепки. Ловко, как кошка, я перемахнула через ограду и бесшумно спрыгнула на мягкий газон, отряхнув ладони.

Я вышла к главному входу, поднялась по отполированным мраморным ступеням и, сделав глубокий вдох, подняла тяжелый дверной молоток в форме бронзового волка, вцепившегося в кольцо. Его глухой удар отозвался звонки эхом.

Дверь открыл дворецкий. Мистер Хартли. Он не постарел ни на день за прошедший год. Все тот же безупречный фрак, седые виски, подстриженные с геометрической точностью и вышколенное абсолютно безэмоциональное выражение лица.

- Мисс Майер, — произнес он без тени удивления, будто ожидал меня ровно в эту минуту. Его голос был ровным и холодным, как мрамор пола в холле.

- Мистер Хартли, — кивнула я, стараясь, чтобы мой тон был таким же невозмутимым. – Так и будем стоять на пороге, может пустишь?

- К сожалению, мисс, — он чуть склонил голову, и его взгляд скользнул куда-то мимо моего плеча, — лорд Гораций Вандермонд оставил категоричный наказ. Вас более не принимать. Приношу свои извинения.

Дверь начала медленно, но неумолимо закрываться. Но я уже успела вдеть ногу в щель, не позволяя Хартли завершить его изысканный маневр по моему изгнанию.

- Да что я, в конце концов, такого сделала? — возмутилась я, хотя в глубине души прекрасно знала, что список был длиной в свиток.

Дворецкий, не моргнув глазом, произнес с легкой язвительностью:

- Вам напомнить, мисс? Праздничный бал в честь Зимнего солнцестояния? Когда леди Амалия, супруга вашего двоюродного дяди, эффектно прибыла на санях, запряженных белоснежными лайками?

- А-а-а, это! — всплеснула я руками. — Ну и что? А чего это она, скажите на милость, приклеила бедным собачатам перламутровые рога на лбы, будто они единороги? Это ж чистой воды издевательство! Да и собак-то было всего четыре, а сама она — простите за прямоту — тучновата. Они еле сани тащили, а она еще и подхлестывала их бичом! Я просто… уравновесила шансы в этой несправедливой гонке.

- Вы, мисс, «уравновесили» их, оросив пёсиков зельем увеличения, — парировал Хартли, и в уголке его глаза сверкнули искры веселья. — В результате по нашему парку носились четыре пса размером с лошадь, которые в панике загнали леди Амалию на верхушку главной елки, где она и просидела до утра, истерично требуя послать за экзорцистом.

-Так ей и надо! — фыркнула я, с трудом сдерживая улыбку. — Хорошо, а мой дед? Что я ему сделала?

- Его светлость… высказал претензии по поводу зелья, которое вы предоставили его брату, пожилому лорду Эстешу, — произнес дворецкий, тщательно подбирая слова.

- А, это! Да дядюшка Эстеш у меня его выпросил! То самое, для увеличения. Говорит: «Подари по-родственному, очень надо». Бастардом он меня тоже по-родственному величал наверно, ах эти милые семейные прозвища. Ну, я и подарила ведь ему зелье. Чем он недоволен-то?

- Вы дали ему другое зелье, мисс, — голос Хартли стал суше пустыни. — В результате его светлость всю праздничную неделю проходил с великолепной, ветвистой парой оленьих рогов, растущих прямо из его… гм… чела. Они, надо признать, были весьма фактурны.

- Ну, так ему и идет! — не сдавалась я. —И вообще, я не злопамятная. Я просто… отомщу и сразу забываю. Это две разные вещи!

Хартли испустил едва слышный вздох.

- В общем, мисс, господин Гораций велел вас не пускать, — произнес Хартли, и его каменное лицо оставалось непроницаемым.

- И что же, вы… исполните его приказ?

- Хозяина я, признаться боюсь гораздо меньше, чем вас, мисс Майер, — он тихо хмыкнул, и подмигнул мне.

С этими словами дворецкий плавно распахнул массивную дубовую дверь передо мной, пропуская в холл.

- Добро пожаловать домой, мисс Майер!

О да, дом, милый дом…