- Упс, – пробормотала я, на ходу подхватывая с пола сумку и перекидывая ее через плечо. – Ну ладно, сами расколдуете. У вас тут, я гляжу, с магией дружат. А вот со мной – нет. Всего вам… плохого. Адью!

- Ходу! Ходу! – закаркал ворон, вцепляясь когтями в плащ. – Сматываемся!

Я бросилась бежать к боковой арке, но едва сделала несколько шагов, как тяжелые резные двери сами начали захлопываться, а их поверхность с треском сковывал мерцающий ледяной узор. Магия. Слишком быстрая, слишком мощная.

И тут началось нечто странное. Разъяренный рой ос, носившийся под сводами, вдруг замер, будто увязнув в густом сиропе. Их жужжание стихло, сменившись тихим, зловещим шелестом. Из ниоткуда налетел снежный вихрь – не холодный, а почти ласковый, – и плавно заключил каждое насекомое в отдельную, идеально круглую ледяную сферу. Сотни хрустальных шариков с замершими внутри осами мягко опустились на пол, зазвенев, как град.

Покусанные, перепуганные придворные мгновенно расступились, образовав живой коридор. И по нему из глубины зала вышел Он.

Мужчина. Достаточной молодой. Привлекательный — да, но той опасной, неприступной красотой, что заставляет сердце замирать, а не трепетать. Его черты были острыми и тонкими, словно выточенными резцом гениального скульптура. Длинные волосы, светлее зимнего снега, свободно ниспадали ниже плеч, отливая холодным серебром. Высокий, с фигурой, в которой угадывалась мощь, скрытая под безупречными линиями белоснежного сюртука. Тот был сшит безукоризненно, а по бортам и рукавам мерцали, словно живые, вышитые серебряной нитью снежинки. Он двигался беззвучно, неспешно, и его глаза — цвета полярного неба в час перед самой стужей – были прикованы ко мне.

- Таэрин! – позади него прозвучал взволнованный, почти панический голос королевы. Но он не отреагировал.

Я уже успела добежать до выхода и теперь стояла спиной к запертым магией дверям, чувствуя холод дерева и льда сквозь ткань плаща. Гордо подняла подбородок, встретила его пронзительный взгляд и выдохнула:

- Не остановишь.

Уголки его губ дрогнули, в надменной ухмылке.

- И не собирался, – проговорил он.

И его голос… Низкий, бархатистый, с легкой, волнующей хрипотцой, будто доносившийся сквозь метель. Он звучал не в ушах, а где-то внутри, согревая и пугая одновременно.

Он поднял руку. С кончиков его пальцев сорвались, словно опавшие лепестки, бледно-голубые магические руны. Они пронеслись мимо моего виска, не касаясь меня, и врезались в двери позади. Морозный узор расцвел, блеснул и… рассыпался ледяной пылью. Резные тяжелые створки с глухим стоном распахнулись, открывая темный проход.

Я не стала мешкать. Не оглядываясь, рванула прочь из зала в открывшийся коридор.

Позади, уже приглушенно, донесся взволнованный голос королевы:

- Зачем ты ее отпустил?! Ты же знаешь… она не сможет… нельзя ее отпускать одну!

И тот самый низкий, бархатный голос, спокойный и неумолимый:

- Пусть сама все увидит.

Больше я не разобрала. Ноги уже несли меня по бесконечному, холодному коридору, сердце колотилось где-то в горле.

- Эй, Иви, – хрипло прошипел Стоун, цепляясь за мое плечо. – Тебе не кажется, что нас… слишком легко отпустили?

Ворон был прав. Слишком уж просто. И от этой мысли по спине пробежали мурашки, куда более леденящие, чем весь холод этого проклятого дворца.

Я выбежала из коридора в огромный, залитый солнечным светом холл и тут же поняла: да, это точно королевский замок. Мимо сновали слуги в безупречных ливреях и горничные в форменных темно-синих платьях с кружевными воротничками до подбородка и накрахмаленными белыми фартуками.

Не останавливаясь, я прошла холл и выскользнула через тяжелую дверь наружу. Двор замка оказался огромным, мощеным, и здесь жизнь кипела еще активнее. По брусчатке стучали колеса тележек, запряженные лошадьми, суетливо ходили люди, а солдаты в латах, отливавших синеватым стальным блеском, кричали друг на друга, отдавая какие-то распоряжения. И над всем этим — зима. Настоящая. Морозный воздух щипал щеки, с неба лениво падали пушистые снежинки, а земля была надежно укрыта мягким покрывалом снега.