Упал в кресло, налил себе вина. Только представил, как проведу ночь, почувствовал игривое возбуждение. Активировал переговорный камень.

Синеватая дымка внутри кристалла заклубилась, и спустя несколько томительных секунд раздался знакомый мужской голос:

- Рад тебя слышать, Хитем.

- Приветствую, Джерри.

- Ты там как, друг? - отозвался мой собеседник с наигранной вежливостью.

Меня аж передернуло. Друг? И это говорит Джерри Кромвельс, что первым отвернулся и прервал со мной связь, стоило мне впасть в немилость! Тот, кто смеялся над моими ожогами и искалеченной жизнью у меня за спиной!

Стараясь говорить ровно, безэмоционально, произнес:

- Да как обычно, развлекаюсь.

- Везет, - вздохнул рубиновый дракон. - А у меня скука смертная. Брат куда‑то уехал, не выходит на связь. Невеста отказывается видеться со мной до свадьбы. Отец с утра до вечера торчит в кабинете. Говорю, скукота. А помнишь, какие мы с тобой устраивали оргии? Вот было веселое время!

- Слушай, - перебил его, - не помнишь графиню Азалию Лансель?

- А что такое? Неужто положил глаз на эту старуху? - хохотнул Джерри.

Я замолчал, подбирая слова. Не хотелось выдавать истинных мотивов, и тем более бывшему другу.

- Нет, дело не в этом. Просто зашел о ней разговор, а я не могу вспомнить. Хотя имя крутится на языке.

- А‑а‑а, - разочарованно протянул дракон. – Она – неполнокровная драконица, что ради списания долгов отца вышла замуж за старого графа, а он в первую брачную ночь занемог. И с тех пор каждый месяц проверяет ее у лекаря, хранит ли она невинность. Он составил договор, что, как только она ее потеряет, то после его смерти не получит вообще ничего. Но поговаривают, что она еще та затейница и шалунья - спит с лекарем, а он подтверждает, что она дева из раза в раз.

- А как она на внешний вид? - уточнил я, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

- Я видел только раз… Так, ничего. Будь я постарше, как мой отец, точно бы не пропустил, попробовал бы на вкус эту старую давно не невинную деву.

Я ухмыльнулся. Кажется, вечер будет удачным...

33. Гостья

Поразмыслив, я решил, зачем откладывать приятности на поздний вечер. Взял в руки колокольчик и потряс. Управляющий возник в дверях через пять минут с почтительным полупоклоном.

Я задумался, а что мне графине сказать?!

- Ступай и лично передай на словах ее сиятельству леди Азалии Лансель, моей соседке, мол я сожалею, что встреча не сложилась, у меня были дела. Но сейчас я готов увидеться прямо сейчас.

Управляющий молча кивнул и исчез. Я опустился в кресло.

В смятении провел ладонью по гладкой и прохладной поверхности стола. В голове крутились мысли: а правильно ли я поступил, о том, как странно сложился день, о том, что у меня теперь толпы престарелых поклонниц.

Ответ не заставил себя долго ждать. Уже через четверть часа мой управляющий принес записку: «Мое намерения остались прежними. Я готова обсудить перспективное дело и прибуду через двадцать минут. Графиня А. Лансель».

Я усмехнулся. Надо же, как не терпится дамочке, - подумал и улыбнулся. - Наверняка, устала от лекаря, и хочет разнообразия в постели.

Поднявшись, подошел к зеркалу. Резкие черты лица, взгляд, в котором ничего не осталось от прежней беспечности, и… ожоги. Длинный рубец пересекал скулу, другой шел ото лба ко рту.

Проведя пальцем по бугристой красной коже, я нахмурился. Настроение, едва затеплившееся, погасло. Но в этот момент дверь отворилась. Снова вошел управляющий и радостно сообщил.

- Графиня прибыла, ваше благородие.

Я выпрямился, натянул фальшивую улыбку. Затем налил полный бокал вина, отхлебнул. На всякий случай, ведь, как известно, женщины хорошеют с каждым новым бокалом.

Вышел в гостиную. И был приятно удивлен. Драконица оказалась не старой, а зрелой, как выдержанное хорошее вино. Если бы не легкие морщины вокруг глаз и на шее, я бы и не дал ей ста восьмидесяти лет. Тонкая талия, плавные изгибы фигуры, осанка, выдающая благородное происхождение.

- Ваше благородие, - графиня сделала изящный реверанс, ее голос звучал мягко, с едва уловимой хрипотцой.

- Приветствую, графиня Лансель, - ответил я, подавая ей руку.

- Можно просто Лия, - улыбнулась она, и в этой улыбке мелькнуло что‑то хищное, но притягательное.

Я повел ее в гостевую комнату, где стоял массивный огромный диван. Очень крепкий, обитый бархатом. По пути бросил слугам:

- Вино. Лучшее, что есть в погребе.

Графиня слегка смутилась, скорее для вида, чем по‑настоящему. Но я заметил, как расширились ее зрачки при виде комнаты, особенно при виде дивана.

Как только дверь за нами закрылась, она вытащила из декольте небольшой мешок. Внутри что‑то блеснуло.

- Это сапфиры, ручная работа, - произнесла она, выкладывая на стол ожерелье. Камни переливались холодным синим огнем. – Можно продать за три тысячи золотых.

Я приподнял бровь.