Женщина подняла на меня свои глаза и, делая шаг навстречу, протянула набитый золотыми монетами ридикуль:

- Я готова даже платить за нашу каждую встречу! - выпалила баронесса, и в ее глазах тотчас же вспыхнул нездоровый и алчный блеск.

- Я еще в прошлом году на балу положила глаз на ваш такой упругий и подтянутый … - она запнулась, явно подбирая слова, но тут же продолжила, пугая своей откровенностью. - … зад. Скажу честно, мне не терпится коснуться его, пощупать и убедиться, что он столь же совершенен, как кажется издалека!

Ее голос дрожал от возбуждения, а щеки покрылись лихорадочным румянцем. Я оцепенел. Я не верил, что слышу это все наяву, и это не страшный сон.

Видимо, приняв мое молчание за согласие, баронесса положила на кресло рядом со мной свой ридикуль, и потянулась … к моим ягодицам. Ее костлявые пальцы, унизанные перстнями, дрожали от нетерпения, медленно приближаясь ко мне.

Признаюсь, так отвратно я себя не чувствовал никогда. А когда понял, что если не отреагирую, то походу сегодня я войду в историю как дракон, которого возьмут силой, я резко отшатнулся, едва не опрокинув кресло.

- Баронесса! Вы забываетесь! Забирайте свой ридикюль!

Она замерла, ее рука повисла в воздухе, а в глазах сначала мелькнула растерянность, которая вскоре сменилась обидой. Только этого мне еще не хватало!

- Вы… вы отвергаете меня?! – злобно прошептала женщина, прижимая к груди оторванный кусок ткани от моего халата. - После всего, что я готова была вам предложить?!

- Позвольте напомнить. - перебил я, стараясь сохранить хладнокровие. – Мы находимся в моем доме, а не в вашей личной гостиной. И здесь существуют определенные правила приличия, которые даже знатные дамы обязаны соблюдать.

Баронесса побледнела, но не отступила. Ее взгляд стал враждебным.

- Вы пожалеете об этом, - процедила она сквозь зубы, подхватывая свой ридикюль. - О‑о‑очень пожалеете…

- Все свои претензии предъявляйте мадам Жоззи. Не знаю, зачем она оговорила меня, но у меня нет финансовых затруднений, и болезни тоже не наблюдается.

Бросив взгляд в окно, прищурив левый глаз, баронесса неожиданно выпрямилась и гордо произнесла:

- Вы - негодяй, барон Морвейн! Так и сказали бы, что я стара для вас, что у вас очередь из более молодых женщин.

- Какая очередь? – в недоумении переспросил я.

Старуха не ответила, она развернулась и стремительно вышла из комнаты. Не забыв громко хлопнуть дверью, а я остался стоять, пытаясь осознать, что только что произошло, и гадая, какие последствия принесет мне эта нелепая и крайне неприятная сцена.

И только подошел к столу, налил себе полный бокал вина… как дверь отворилась и вошел Управляющий:

- Баронесса вернулась? – спросил я, не скрывая раздражения, сейчас я ее точно с лестницы лично спущу.

- Аудиенции с вами просит графиня Азалия Лансель. А еще баронесса Софи Валькур с сестрой Лукрецией Майер, маркиза Мелания Розенхайт…

Я быстрым шагом подошел к Управляющему и вырвал из его рук листок с перечисленными фамилиями.

- Очень странно… Пока ничего им не отвечай, мне надо подумать.

- Но ваше благородие, они все стоят у ворот. Что прикажите делать?!

Так вот что имела ввиду баронесса …

От такого заявления бокал выскользнул из моих рук, с глухим стуком ударился о ковер, не разбившись, но оставив на ворсе темное пятно. Точно такое, как на моей репутации...

Я напряг извилины. Из всего получалось, что кто-то дезинформировал мадам Жоззи. А та, видать за хорошие комиссионные, запустила ложь дальше в массы. А единственным человеком, который мог меня оговорить, была … вдова.

Драконья чешуя!!!

- Ну все, тебе не жить! - прошептал я, выскакивая в рваном халате из гостиной.

31. Прятки

Понимая, что все это безобразие началось из‑за вдовы, я так на нее разозлился, что забыв обо всем, быстрым шагом направился в дальнее крыло для слуг. И чем ближе я подходил, тем сильнее было желание выпороть эту мерзавку.

И стоило мне представить, как я возьму над ней власть, а она сломленная стоит передо мной на коленях и просит прощения, шаг непроизвольно ускорился, срываясь на бег.

Поэтому в ее комнату я не вошел, а ворвался. Но там было пусто. Ни души, никого. Лишь тишина, нарушаемая моим тяжелым дыханием.

И тут я вспомнил, что управляющий, этот мягкосердечный старик, ее пожалел и перевел в более просторную комнату на втором этаже. Резко развернувшись, я помчался по коридору и быстро взлетел наверх, будто за мной гнались все создания бездны.

Прошел в ее комнату, но ее и тут не оказалось.

Гнев вспыхнул с новой силой. Не соображая, что творю, с психа я ударил кулаком по рядом стоящему зеркалу. Оно разлетелось на осколки с пронзительным звоном.

По костяшкам побежала тонкой струйкою кровь. Запах крови ударил в ноздри, и сильнее меня раззадорил. Теперь для меня стало делом принципа найти эту девку.