Но мало ли чего я хотела разумом?

В такие моменты сердце, щемящееся от обиды, всё равно брало верх.

— Из-за чего конкретно? – не сдержала ядовитого смешка, за иронией которого хотелось спрятать ранимость и обиду.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я, – вздохнул Скай. Теперь он смотрел на меня, а я продолжала глядеть на снег под ногами. – Да, я виноват. Я признаю это и извиняюсь.

— Ох, ну если ты извиняешься, тогда мы можем пожать друг другу руки и сделать вид, что ничего не было.

— Зачем ты язвишь?

Потому что мне больно. До жути обидно. И я до сих пор чувствую себя разбитой, хоть и стараюсь делать вид, что это не так.

— А что ты хочешь от меня услышать, Скай? – я резко посмотрела на него, и показалось, что прозвучавшее из моих уст настоящее имя пришлось хлыстом по его коже. – Что я прощаю тебя?

— Я… – он растерянно смолк. Моё осуждение возымело особую силу.

— Но это так не работает, – продолжила я с искренним эмоциональным напором. – Нельзя просто сказать «извини» и думать, что это может всё исправить.

— Я и не надеюсь всё исправить одним словом! – Скай быстро растерял спокойствие и заговорил громче, но без агрессии. – Но я пытаюсь сделать первый шаг. Что мне ещё остаётся? Как я могу загладить вину?

— Ох, нет, Скай, – я фыркнула. – Даже не надейся сыграть на «скажи, что мне сделать, и я сделаю». Не перекладывай на меня ответственность…

— Я и не пытаюсь… – захотел встрять он.

— Не перебивай, пожалуйста. Я хочу сказать, что в такой ситуации нельзя просто извиниться, а потом спросить: «ну а что ещё делать?». Я сама не знаю ответа. Если бы я могла, я бы отключила свою обиду и вообще забыла бы о тебе. Но не могу. Я знаю, что вы все мне скажете. Все! Попытаетесь объяснить «ну, вы были детьми», «ну, вы сейчас другие люди». Так вот нет, это не работает. Оно может быть сколько угодно раз справедливым, но мне всё ещё плохо. И от этого чувства никуда не деться.

— Я это понимаю, Дако…

— Не называй меня так, – невольно прошипела.

— Ох, теперь твоему патрону можно, а мне теперь нет? – возмутился он вдруг.

— Да, ведь Лас не поменял меня на первую встречную!

— Что?! – здесь не мне одной было сложно сдерживать эмоции. – Во-первых, ты прекрасно понимаешь, что называть Миранду «первой встречной» – совсем неправильно.

— Давай, начни мне ещё рассказывать, какая твоя новая девушка расчудесная!

— Я не… – он протяжно рыкнул, пытаясь выдохнуть и взять себя в руки, – я не об этом. Я хотел сказать, что ты слишком жестока ко мне, Дакота. Я искренне верил во все обещания и старался. Я ждал тебя в прошлом году. Я месяц стоял каждый день у проклятых ворот академии в полдень. И сейчас…

— Ой, сейчас ты сделал это ради какой-то дешевой показухи! – слова вылетели до того, как я подумала, насколько они обидные. Скай побледнел и смолк. Я стиснула зубы, а после всё же продолжила: – ну а что, не так? Каждый день, бедный, приходил в полдень к воротам, чтобы дождаться меня. А потом шёл к Миранде отогреваться, когда замерзал.

— Дако, это слишком…

— Слишком?! Слишком, Скай – это жить больше пяти лет с мыслями о тебе. Просыпаться и засыпать, представляя, как мы встретимся. Слишком – это жить твоей мечтой и желаниями. Слишком – это стремиться туда, куда ты позвал меня. Слишком – это оставаться твоей Дакотой всё это время, а потом… потом узнать, что ты просто выбрал другую!

— Ты так говоришь, словно «моя мечта» привела тебя к чему-то плохому! Мы учимся в лучшей академии мира на самом престижном факультете. Нет другого более хорошего места для обычных сирот.

— Твоя мечта чуть меня не разбила, Скай, – прошипела я, сдерживая ком в горле. – И я не про академию. Плевать мне на неё. Ты дал обещание, что мы будем вместе. И они оказались пустым звуком.

— Это совсем не так! – громче прежнего перебил Скай. – Я всё ещё хочу идти по жизни рядом с тобой. Я всё ещё люблю тебя, Дако, как и в детстве.

Я замерла, широко распахнув глаза. Эти слова выстрелили в самое сердце, но… я знала, что сейчас он выдохнет, продолжит, и мне станет ещё больнее, чем прежде. Ведь это не могло быть правдой. Не в той мере, в какой я бы хотела.