При виде Валенсии меня будто затягивает в сокрушительную воронку. Грудная клетка твердеет. Глаза пристывают к ее, расширяющимся с каждой долей секунды. А появление за ее спиной Доминика, такого возмужавшего, красивого, чужого… безжалостно прокручивает лезвие ножа, всаженного в мое сердце. Они и сюда приехали вместе. Как это мило.

Давнее воспоминание заставляет махом собрать волю в кулак и вернуть на лицо прежнюю задиристую маску. Дыхательная система возобновляет работу, а к разуму возвращается мыслительный навык, пусть и со скрипом. Какого черта Доминик и Валенсия тут забыли? Это и есть представители «KingDom»? Как это возможно?

— Кэти… — произносит Рэйвен беззвучно, одними губами, и, мягко отодвинув с дороги оцепеневшую Валенсию, устремляется прямиком ко мне.

Нет. Нет! Нет!!! Этого нельзя допустить.

В некогда родном взгляде отражается изумление и шок, и в какой-то степени я понимаю Доминика. Не каждый день увидишь оживший труп бывшей, но он не имеет права смотреть так, словно только что нашел Кольцо Всевластия17.

Он не имеет права смотреть так, словно любит до сих пор.

Не успеваю среагировать на его приближение, и в тот миг, когда мое тело оказывается в тесных объятиях, меня предает способность шевелиться и говорить. Могу лишь вдыхать запах чего-то экзотического и горького, впечатавшись носом в ямку под ключицей, и ощущать, как мощно расширяются и сжимаются его ребра. Раздавленные временем ощущения пытаются пробиться сквозь погребальную плиту, под которой зарыты мои чувства, но я приказываю себе очнуться.

Все прошлое погибло в тот момент, когда я своими глазами убедилась в том, что он отпустил меня.

И все изменилось, когда я тоже отпустила его, выбрав другой путь.

Если Доминик раскроет мою настоящую личность, поставит под угрозу нас всех. Прежде всего, мою новую семью и наши планы.

Не могу позволить себе ни малейшей слабости, поэтому делаю то, что должна: рывком отталкиваю от себя Доминика, как бы сложно это ни было сделать. Ни физически, ни морально.

— Да вы издеваетесь! — выкрикиваю я на немецком, испытывая уродливое наслаждение от потрясения, отпечатанного в его мимике. — Почему каждый в этом участке считает нужным ко мне пристать?

Быстро моргнув, Ник застывает.

— О! Язык вспомнила! — посмеивается где-то там Стефан. — Я же говорил!

— Вы знаете эту девушку? — обращается Мюллер к Рэйвену, а он не отводит от меня немигающего взгляда. Изучает лицо, тело, руки, ноги, затем возвращается назад по тому же маршруту.

В выражении его лица появляется ожесточенность, и он опять делает ко мне шаг, потянувшись к запястью. Пресекаю эту попытку выставленными перед собой руками и отшагиваю, упираясь поясницей в подоконник.

— Это ваш представитель? — насмехаюсь я, повернувшись к капитану. — Он меня с кем-то перепутал! Пусть не распускает руки, иначе я заявлю и на него тоже.

— Господин Рэйвен, присядьте. Так будет лучше, — убеждает Мюллер.

Валенсия отмирает и переводит Доминику и мои слова, и на всякий случай ломаную английскую речь полицейского. С шумом вдохнув, Рэйвен запускает пальцы в волосы и ненадолго прикрывает веки, словно собираясь с мыслями. А когда снова их открывает, даже на расстоянии вижу полопавшиеся сосуды в белках его глаз.

— Кэти, зачем ты врешь? Тебе угрожают? Тебя вынудили? У тебя, черт подери, амнезия? Это же я! — вспыхивает он, показывая на себя пальцами. — Доминик!

— Я не понимаю его, — продолжаю твердить на немецком, опускаясь обратно на свой стул.

— Ник, она говорит, что не понимает тебя, — талдычит потерянная Нельсон, коснувшись его плеча. Или у нее теперь фамилия Рэйвен? Один взгляд на ее безымянный палец, украшенный камнем размером с Юпитер, окончательно убивает зачатки тоски по прошлому.

— Чушь собачья! — не соглашается Доминик и возвращает взгляд к Мюллеру, который от развернувшейся сцены, кажется, забыл, для чего мы здесь собрались. — По пути сюда вы сказали, что она испанка!

Заметно нервничая и сбиваясь, Валенсия переводит его речь Мюллеру. Меня испугалась? Пусть не переживает. Мы видимся в последний раз.

Сегодня точно последний.

— Да… Но… Может, перейдем к делу, а потом разберемся, кто она?

— К какому, на хрен, делу? — Жесткий бас Рэйвена со слегка прокуренной хрипотцой будоражит волоски под одеждой. Вонзаю взгляд в стол, лишь бы не смотреть на Доминика. Сохранять образ дерзкой нахалки в таких условиях невыносимо.

— Вы не хотите посмотреть мотоцикл? — вставляет Стефан на корявом английском, наверное, не желая терять время на перевод. Испанский, немецкий, английский… – у нас тут прямо вавилонское столпотворение18. — Это разве не важ…

— Как ее зовут? — обрывает его Ник и без спроса выдергивает блокнот из рук Мюллера. Дергано переворачивает листы, наверняка не разбирая ни слова, но останавливается на какой-то записи и вновь переключается на меня: