Третья секунда… Становится легче. Внутренний холод избавляет от того адского пожара, не дававшего здраво мыслить. Наступает ясность. Говорят, человек, очнувшийся после клинической смерти, испытывает чувство отстраненности от своего тела. То же самое ощущаю сейчас я.

Эти двое, обсудив нечто важное, снова продолжают движение в нашу сторону, а я вспоминаю о тех своих чертах, которые помогали выдерживать ритм большого спорта: жажда победы, самоконтроль, способность быстро восстанавливаться и… не тушеваться перед соперниками.

Поворачиваюсь лицом к встревоженной Валенсии и напоминаю ее же просьбу:

— Ты говорила, что сделаешь для меня что угодно.

Ленси непонимающе сдвигает брови:

— На убийство не пойду, не проси.

— Не переживай, это удовольствие я возьму на себя, — злорадствую я, не уверенный, что говорю это не всерьез. — Просьба будет другого плана.

Глава 7 Сделка

Чуть ранее

Каталина

Закон позволяет адвокатам беседовать с подзащитной без свидетелей, поэтому, как только Мюллер оставляет нас наедине с Картером, с ходу выкладываю известие номер один, шепча на всякий случай на испанском:

— Не знаю, как это возможно, но мы украли байки у Доми…

— Обсудим это потом, — не дает договорить Картер, обхватывая мои сцепленные наручниками запястья. — Время поджимает.

— Что такое?

— Ангус и Серхио нас кинули.

Пару раз моргаю, вникая в каждый звук его фразы, но двойного смысла тут быть не может.

— Ты уверен?

— Слова: «Извини, Карт, но дальше мы сами по себе. Брат твоей девчонки – это твоя проблема, а не наша» могут означать что-то другое? — горько усмехнувшись, Картер непоколебимо встает со стула и, согнув ногу, вынимает из туфли миниатюрный пакетик.

Из-за присоединившейся паники нешуточная тревога после встречи с Домиником приобретает безразмерные масштабы. Сегодняшний день решил подвергнуть сразу нескольким испытаниям? Я больше не уверена, что мне хватит стойкости для еще одного.

Брат в плену.

Появление Доминика.

Предательство друзей.

Без мотоциклов Дюран не отпустит Мануэля.

— Что теперь делать? — мой голос предательски срывается, пока я наблюдаю за действиями Картера.

Он невозмутимо достает из пакетика желтоватую капсулу и протягивает мне. В глазах глубокого темно-карего цвета не прочитать ни единой мысли. Новость о поступке Ангуса и Серхио шокировала меня, но что сейчас испытывает Диас, искусно спрятавший боль за маской спокойствия?

Они были не просто друзьями. Он считал их братьями.

— Раскуси ее, — командует Карт. — Как только почувствуешь пену во рту, падай на пол и изображай судороги. Дино на машине скорой помощи ждет за углом.

У меня отвисает челюсть:

— Ты предлагаешь разыграть приступ эпилепсии?

— У тебя есть более оригинальное предложение?

Нерешительно мотаю головой и забираю капсулу.

— А мотоцикл?

— Кэти, давай решать проблемы по порядку. Клади ее в рот.

Выполнить это указание не успеваю. Дверь распахивается, и в помещение, не сбавляя шага, входит Мюллер. Зажимаю капсулу в кулаке, надеясь, что смогу разжевать ее чуть позже.

— Мы еще не закончили, — отчитывает его Картер, убедительно отыгрывающий роль влиятельного правозащитника.

Капитан приземляет нас обоих:

— Это уже не пригодится. Представитель «KingDom» осмотрел мотоцикл.

Пульс подскакивает от осознания того, что меня теперь арестуют по-настоящему. Посадят в камеру до суда. Боже…

— Приносим извинения за задержку, — ошарашивает меня приблизившийся Мюллер. — Но штраф за неповиновение законному требованию сотрудника полиции все же выпишем.

Я готовилась к чему-то в духе «Вы имеете право хранить молчание…», но точно не к тому, что через секунду наручники раскроются, и мои руки окажутся на воле. Если меня отпускают, то, выходит, Доминик сказал, что это не его мотоцикл? Почему он пошел на обман?

Картер решает бюрократические вопросы с полицейскими, а я отворачиваюсь к окну, изучая густую темноту, куда почти не проникают огни ночного города из-за ряда высоких густо посаженных тополей. Шелест листьев нашептывает что-то неопределенное. Ровно так теперь можно охарактеризовать мою жизнь.

Перед выходом из здания Диас переплетает наши пальцы, но я не испытываю облегчения, даже когда в меня проникает глоток свободы. Радости нет. Есть только щемящее чувство, ни в какую не покидающее мой организм. Размышления о Доминике выдвигаются на первый план, ведь именно его я вижу шагах в сорока от нас возле парковки. Он неотрывно следит за нами, опершись на серебристый спортивный автомобиль. Валенсия рядом, где же еще. Не знаю, о чем Рэйвен думает, но уверена, что вопросы с его стороны неизбежны. Это пугает сильнее всего.

Ноги еле передвигаются, наверное, от длительного сидения на допросе, и, не сделав и пяти шагов, я торможу Картера, с трудом собирая мысли воедино.

— Я не знаю, что сказать Доминику. Он не должен знать, как…