– О, я умолкаю! – Быстрицкий выставил ладони перед собой, как будто моля о снисхождении. – Вы вспыльчивы под стать огненному цвету ваших волос! Мне непременно надо будет вставить вас в одну из своих поэм. Знаете, есть легенда о девушке, которая, переодевшись, отправилась на войну, так вот я представляю ее такой, как вы.

В этот момент к ним подошел Стужев и уставился на Дашу со своей обычной холодной улыбкой. Даша мысленно поежилась, этот взгляд словно пронизывал ее насквозь.

– Мне и переодеваться незачем, – ответила она. – То есть, конечно, мне бы нужно было сменить это платье на мой мундир, но…

Она взялась за ворот платья и слегка тряхнула, но делать этого не стоило, потому что один из швов, и так-то сильно потревоженный во время танцев, лопнул с неприятным звуком, так что Даша едва успела прихватить складку платья пальцами и не дать ему сползти вниз.

По лицу Быстрицкого было видно, что желание остроумно прокомментировать это событие борется в нем с опасением быть вызванным на поединок. По лицу Стужева не было видно ничего.

Положение спасла царственно вплывшая в вестибюль Марья Сергеевна.

– Ага, вот ты где! – проговорила она. – А я-то тебя ищу. Думала, тебя непременно на котильон пригласили, везде искала, а в зале тебя нет!

– Вы можете не волноваться за племянницу, – ответил Быстрицкий. – Она под моей защитой. Тем более, что у нас было одно небольшое дело.

– Под вашей защитой, господин поэт, я даже горничную девку свою бы не оставила, – проговорила Марья Сергеевна, но, впрочем, скорее шутя. – Знаю я, какие дела бывают у подобных господ с девицами. Смотрите у меня!

С этими словами она взяла Дашу за руку.

– А с тобой мы дома поговорим, – сказала она, потянув Дашу к дверям. – Что за моду взяла? Чуть увидела мужчину, так надо сразу из платья выпрыгивать! Ладно еще Сонька моя вертихвостка, но уж от тебя я не ожидала!

Глава пятая, в которой девушка смотрится в зеркало

§28. Использование чародейства в ходе дуэли является недопустимым ни в каком случае, даже если оно применяется без цели получить преимущество над противником.

§29. Секундант, стоящий рядом с уличенным, имеет право принять все меры к прекращению чародейства, вплоть до убийства участника.

Дуэльный кодекс Борейской империи

***

Всю ночь Даша металась на постели и не могла заснуть. События дня мешались в ее голове, наслаиваясь одно на другое и превращаясь в фантастические картины.

То государь-император вдруг достает пистолет и стреляет в Быстрицкого. Марья Сергеевна прямо в бальном зале распускает высокую прическу и принимается колдовать. Но чаще всего она видела во сне Стужева, который ничего особенного не делал, а просто смотрел на нее своим единственным глазом. Смотрел и смотрел, и взгляд его – Даша это чувствовала – проникал в самые потаенные уголки ее души.

Ей было противно от этого взгляда. Точно он видел ее обнаженной, точно она не имела от него тайн. Иногда его глаз превращался в горячий уголь, и Даша чувствовала жар, исходящий от этого угля.

Проснулась она рано утром, еще до света. Оделась и, никому не сказавшись, вышла на улицу, где начинал мести липкий снег. Увидела извозчика, назвала ему адрес, который сказал ей отец. Оказалось, что ехать далеко – на окраину города. Ну, и пусть.

Дорогой Даша все думала о том, что произошло вчера. Зачем она в это ввязалась? Просто потому, что ей стало жаль этого молодого человека? Но ведь она еще не знала тогда его истории. Или просто… он понравился ей? Тем, что непохож на Стужева, что способен на сильные чувства и обнаруживает их?

Но самой Даше обнаруживать чувства было нельзя. Сначала – долг. И именно поэтому она едет сейчас к незнакомому человеку. Потому что завтра она обязана быть во всеоружии. Другого шанса может не быть.

Домик был небольшой, вокруг него какой-то запущенный сад, даже из-под снега видно, что все давно заросло сорной травой. По нерасчищенной дорожке Даша прошла к дверям и постучалась. Тишина. Она постучала снова, раздумывая о том, что, может быть, отец дал ей неправильный адрес, а быть может, человек, которого она ищет, давно переехал или вовсе умер.

Но не успела она подумать о том, что будет делать в таком случае, как дверь отворилась, и на пороге появился мужчина лет пятидесяти с лишним, в поношенном сюртуке, небритый и, судя по запаху, пьяный. Видать, лакей. Но, должно быть, хозяин изрядно опустился, раз так распустил своего лакея!

– Добрый день, – сказала она. – Хозяин у себя?

Слуга некоторое время смотрел на нее молча, оценивающе. Почти так же, как Стужев. Словно хотел понять, насколько она достойна того, чтобы с его господином дело иметь. Даше это надоело. Какого черта он пялится?!

– Долго будем смотреть?! – бросила она. – Я вопрос задала: у себя ли твой хозяин.

– У себя, – усмехнулся лакей. – Только что ж вам, барышня, от него надо? Отвык он у себя барышень-то принимать.

Даша покраснела от такой фамильярности.