– Я в последний раз предлагаю вам, господа, примириться, – громко проговорил Быстрицкий. – Я считаю, что дуэль по пустяковому поводу является профанацией дуэльного обычая. Когда повод достойный, я сам за, но в данном случае…

– Оставьте свое красноречие, господин сочинитель, – ответил Вельский. –Перейдем лучше к делу.

– Что ж, извольте, – Быстрицкий развел руками. – Площадка размечена вон там, на снегу. Две трости – это барьеры. Изволите проверить расстояние?

– Нет, – Вельский помотал головой. – Я вижу, что примерно – десять шагов. Не все ли равно?

– Тогда перейдем к пистолетам, – поэт кивнул. – У вас своих нет?

Вельский снова помотал головой.

– Тогда предоставляю мои, – он отошел и поднял со снега ящик красного дерева, открыл его, там на алой бархатной подложке лежали два одинаковых пистолет.

– Выбирать должен господин поручик, – проговорила Даша. – Поскольку вы секундант противоположной стороны.

– Разумеется, – Быстрицкий снова кивнул и протянул ящик Вельскому. Тот, поколебавшись секунду, взял дальний от себя пистолет.

Между тем, снег стал усиливаться. Дунул ветер, бросив Даше в лицо горсть снежных хлопьев. Она почувствовало, как лицо покраснело от холода, и на нем, должно быть, еще сильнее выступили веснушки.

– Вы точно хотите при всем этом присутствовать? – спросил ее негромко Быстрицкий. – Давайте настоим на том, чтобы отложить дуэль. Тем более, сами видите, какая погода. Совершенно не для поединка. А потом, глядишь, ваш подопечный найдет себе другого секунданта или вовсе раздумает драться.

– Да чего вы хлопочете?! – раздраженно проговорила Даша.

– Ну, правда же, – поэт смутился. – Я не раз присутствовал при дуэлях моего друга. Результат почти всегда был один, и вы не хотите этого видеть.

– Возможно, в этот раз результат будет другим, – сказала Даша таким тоном, что у Быстрицкого пропала всякая охота спорить.

Она твердо решила во что бы то ни стало вывести этого человека на чистую воду. Он не знает о ее способностях, в этом его козырь. Если он использует чародейную силу, Даша сумеет это почувствовать. А быть может, и визуализировать.

Фабини при прощании говорил, что теперь ей будет это сделать гораздо легче. Правда, только в том случае, если заклинание будет грубым, не слишком умелым, плохо спрятанным.

Но кто сказал, что господин Стужев будет осторожничать? Здесь, посреди леса, в присутствии всего двух людей, из которых один на его стороне, а другой – это какая-то неопытная девица? Нет, он наверняка допустит ошибку. И это будет последняя ошибка в его жизни.

– Нам с вами тоже следует взять по пистолету, – сказал Быстрицкий. – Вот еще один ящик. Заряжайте.

Заряжать пистолеты Даше было не впервой. Чему-чему, а этому ее отец обучил в совершенстве, так что она могла бы посоревноваться в скорости с заядлым стрелком. Вот и сейчас она с удовлетворением заметила, что справилась со своими пистолетами быстрее, чем поэт.

Она вручила один из пистолетов Вельскому, и в этот момент их пальцы встретились.

– Все будет хорошо, – проговорила Даша. Вельский в ответ улыбнулся ей, но лицо его осталось бледным.

Он отправился на свое место и встал, опустив пистолет в ожидании сигнала. Стужев уже ждал его на своей позиции. Лицо его по обыкновению ничего не выражало, он казался статуей.

Снежный вихрь взвился еще сильнее. Даше вдруг подумалось, что в такой метели попасть будет очень тяжело. Вероятнее всего, оба противника промахнутся, а после того, как все сделают по выстрелу, каждый имеет право отказаться, и это не считается бесчестием.

Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы именно так и произошло. Они оба должны жить. Стужев – чтобы она могла отомстить сама. Вельский – чтобы… ну, чтобы…

Даша заняла свое место неподалеку от Быстрицкого, вставшего прямо по середине, но так, чтобы не стоять на линии огня. Она же стояла ближе к Вельскому.

Ей показалось, что, если что-то случится, так ей проще будет его защитить. В крайнем случае она может броситься на линию огня, остановить поединок, заслонить его…

– Сближаться! – скомандовал Быстрицкий и достал часы.

Он стоял в развевающемся пальто с часами в одной руке и пистолетом в другой, похожий не то на Всевышнего судью в кленовом дворце, не то на какого-то древнего бога справедливости, которому молились люди в Борее до пришествия Заступников.

Оба противника шагнули вперед.

Хрустнул снег. Метель взвилась еще сильнее, застилая взор.

Даша смотрела во все глаза, чтобы ничего не упустить, и взор ее был устремлен на Стужева. Он сделал два шага, и на его холодном лице появилась обычная его едва заметная улыбка. Даша вздрогнула. Вот оно, началось. Сейчас-то и следует ждать какой-нибудь подлости.

Она напряглась до предела. Призвала все свои способности, сделала глубокий вдох, как учил ее Фабини, и замерла. Только бы у нее хватило сил увидеть.