Даша остановилась возле небольшого деревянного мостка через протоку, за которой начиналась лес. Она расплатилась с извозчиком, перешла через протоку и двинулась по тропинке к месту, где ее должен был встретить Вельский.

О том, где именно предстоит стреляться, ее известил запиской Быстрицкой. В записке также говорилось, что Вельский уже извещен и встретит ее до нужного места.

Нынче остров, разумеется, не был зеленым. Деревья стояли черные, покрытые снегом. Безрадостное это было место и очень тихое. Вдобавок, едва она вступила в лес, как начался снег, и чем дальше, тем сильнее он сыпал.

Даша даже испугалась, что в надвигающейся метели она собьется с пути и не найдет ни Вельского, ни ждущих их на поляне дальше в лесу соперников.

Опасение, однако, не подтвердилось: Вельский ждал ее сразу же за поворотом тропы. Был он бледен и явно старался бодриться, но по выражению лица, по чуть сбивчивому приветствию Даша поняла, как сильно он взволнован.

Ей захотелось успокоить его. Этот человек виделся ей сейчас рыцарем, отправляющимся на бой с огнедышащим драконом. Точнее, скорее с ледяным драконом – холодным, скользким и противным, но от этого не менее смертоносным.

– Не волнуйтесь, – проговорила ему Даша негромко, когда они пошли по тропинке дальше. – Я буду рядом. Я прослежу, чтобы все было честно.

Ей захотелось сказать Вельскому о своем даре. Что она сумеет распознать чародейство, если вдруг Стужев надумает его творить. Может быть, это придало бы тому уверенности, успокоило бы его… но она не решилась. Она слишком плохо знала этого человека, а признаваться в том, что она ведьма… нет, она не сможет…

Быть может, потом, когда этот поединок закончится, и они получше узнают друг друга, она сможет ему открыться. Отчего-то она почти не сомневалась, что у них будет это «потом».

Значило ли это, что она начинала влюбляться в этого смелого и такого несчастного человека? Дашу бросило в краску от одной этой мысли, и она попыталась ее отогнать.

Они пошли рядом молча. Лес вокруг был безмолвен, только слышался хруст снега у них под ногами, да время от времени где-то вдалеке каркали вороны.

Даше подумалось, что этот лес похож на обитель смерти, через которую проходят души умерших в сопровождении Заступников. Словно это Вельский ведет ее к кленовому дворцу, в котором вершится Страшный суд. Или скорее… она ведет его?

В детстве Дашина старая нянька часто рассказывала ей про этот кленовый дворец, и про мрачную дорогу к нему, которую нужно пройти прежде, чем предстанешь перед Всевышним. Страшно через него идти, и чем дальше, тем страшнее. Со всех сторон будут смотреть на тебя злобные черные духи, пугать, выть, бросаться на тебя, хватать тебя холодными руками и тащить в лес.

Но надо дойти, потому что ежели поддашься им, то никогда уже не познаешь искупления, а станешь одним из этих упырей. Лес этот, полный черных умертвий, снился Даше после нянькиных рассказов не раз, и всякий раз она после этого просыпалась дрожащая и покрытая потом.

Вот и сейчас она никак не могла отделаться от мысли, что из-за каждого дерева смотрят на них холодные глаза черных злых духов.

На условленной поляне их уже ждали Быстрицкий и Стужев. С ними была и коляска, которую Дуэльный кодекс предписывал иметь возле места дуэли на случай, если потребуется вывезти раненного. И стояла она чуть поодаль, чтобы лошади не сильно испугались выстрелов.

Даша про себя отметила, что пока все идет, как следует, и Быстрицкий, видимо, и впрямь человек опытный.

При виде их с Вельским поэт тут же с радушным видом пошел им навстречу, в то время как Стужев остался стоять на месте и даже их не поприветствовал. Он с совершенно бесстрастным видом разглядывал окружающий пейзаж.

– Добрый день, Варвара… простите, как вас по батюшке? – проговорил он.

– Николаевна, – ответила Даша. Она не вспомнила сходу, как звали отца дальней кузины Вари, которую она не видала с раннего детства. – И вас я тоже рада видеть…

Быстрицкий кивнул Вельскому и отозвал ее в сторону.

– Я еще раз предлагаю вам принять меры к их примирению, – заговорил он шепотом, когда они отошли немного. – Это наша обязанность, как секундантов, и наш долг, как их друзей. Я не знаю, отчего вы так препятствуете этому. Очень надеюсь, что в вас не говорит кровожадность. Поверьте мне, возиться с раненным в живот, вопящим от боли и истекающим кровью дуэлянтом, это дело нелегкое и неприятное. И уж тем более не для девицы.

– Я прошу вас не относиться ко мне, как девице, – проговорила Даша холодно и расстегнула пальто, чтобы Быстрицкий видел ее мундир.

Тот в ответ только поморщился. Кажется, он все еще не воспринимал ее всерьез.

– И я не буду мешать вам сделать попытку к примирению противников, – проговорила она. – Но полагаю, что это невозможно.