– Ты думаешь? – удивленно спросила Соня. – А мне кажется, что многое правда. Ну, сама на него посмотри. Наверняка же многие хотели бы…

– Вот ты бы, к примеру, хотела бы?

Соня покраснела и ничего не сказала, но тут ответ и не требовался.

– А кто эта дама? – спросила Даша указывая на стройную блондинку лет двадцати пяти в очень открытом алом платье.

– Это графиня Рымина, жена фельдмаршала.

– А фельдмаршал не возражает против того, что она так любезничает со Стужевым?

В самом деле, графиня улыбалась поручику с большой теплотой и какими-то развратными искорками в глазах, так что казалось, она вот-вот прижмется к нему всем телом, и только присутствие вокруг посторонних людей удерживает ее от этого.

– Фельдмаршал сейчас на границе с Норцией. Но, впрочем, он, говорят, и всегда был равнодушен к тому, чем его жена занята.

– Что это ты, Соня, такие вещи говоришь? – вмешалась тут в разговор Марья Сергеевна, все это время стоявшая у них за спинами, но в разговор не вступавшая, так как все время то кланялась кому-то из знакомых, то перебрасывалась приветствиями с другими дамами. – Ты молода еще о таких вещах судить.

Соня в ответ скорчила гримасу, так, чтобы мать не видела.

В следующий миг оркестр, который до того готовился и настраивался в противоположной части залы, заиграл полонез. Присутствующие стали выстраиваться в пары, выступать в центр зала. Первым встал император с какой-то статной немолодой дамой. Затем шли наследник с супругой. Через несколько пар после них пошел Стужев вместе с женой фельдмаршала. К Даше подошел какой-то седой усатый господин в полковничьем мундире.

Танцевать Даша умела, хотя и не очень-то хорошо. Ее поначалу учил отец, но потом, когда понял, что учитель из него неважный, то стал возить в губернский город, где она понемногу освоила и полонез, и вальс, и мазурку, хотя учитель ее был старичком, которому даже ходить было тяжело.

Он очень любил хвалиться тем, что однажды его ученица танцевала с самим императором, и поразила его своей грацией. Правда, как он однажды проговорился, речь шла о еще позапрошлом императоре.

Переходя от одного кавалера к другому, Даша в итоге встретилась и со Стужевым. В этот момент она слегка дрогнула и едва не испортила фигуру. Ей пришло в голову, что одноглазый ловелас может ее узнать, хотя как бы это могло произойти? Он ведь ее и не видал никогда, да, и не знал, что у погубленного им два года назад подпоручика есть сестра.

Но он ничего не заметил, и даже толком на Дашу не взглянул, и это отчего-то ее задело. Вопреки всему, о чем она сама думала полчаса назад, ей вдруг отчаянно захотелось ему понравиться. Тем слаще была бы ее месть!

Но нет, кажется, впечатления она на заносчивого красавца не произвела, хотя некоторые из кавалеров, казалось, смотрели на нее с неподдельным интересом.

Полонез закончился, Даша отошла к дивану и стала дожидаться Соню, которая о чем-то болтала с другой девушкой и весело смеялась. Та вернулась, вся раскрасневшаяся и стала рассказывать, как какой-то Верховцев смешно оступился прямо на глазах у государя, и государь даже что-то по этому поводу пошутил, и что какая-то ее подруга воображает, что у нее зеленые глаза, и оттого надела зеленое платье, которое ей совсем не идет, и что-то еще в том же духе…

Но тут заиграли вальс, и Даша почувствовала, как по ее спине пробежал холод. Она увидела, как к ним прямо через толпу кавалеров быстро и решительно шагает Стужев.

Холодный единственного стального глаза не выражал ничего особенного, но ее было ни малейшего сомнения, что он идет, чтобы пригласить… но кого, ее или Соню?

Даша вздрогнула и отвела взгляд. Этого еще не хватало! Она не хочет, нет…

– Вы позволите? – в его голосе ей послышалась насмешка. Не было в нем ни малейшей даже мысли, что она может ему что-то не позволить. И да, конечно же, голос был обращен именно к ней, а не к Соне, и не к одной из девушек, стоявших рядом с ними.

Даша повернулась и уставилась на Стужева. Ей нужно было что-то ответить, а она только глядела на него, слегка раскрыв губы и покраснев. Первым ее желанием было закатить ему пощечину или сказать что-нибудь такое… самое ужасное, но, как назло, ничего настолько убийственного у нее заготовлено не было.

Она почувствовала, как Соня слегка подталкивает ее в бок. Действительно, дальше вот так стоять истуканом было совершенно неприлично. Она молча протянула Стужеву руку и пошла следом за ним к танцующим.

Шла она медленно, боясь оступиться, и судорожно раздумывая над тем, что же ей теперь делать. Убить его прямо сейчас? Но ведь ей нечем, не шпилькой же из волос. Да и это будет не поединок чести, а отвратительно преступление, за которое ее заклеймят и отправят на каторгу. Разве за этим она приехала?

А если говорить с ним, то о чем? Господи, только бы не спутаться опять! Раз-два-три, раз-два-три!

– Вы вальсируете так, как было принято во времена моей молодости, – сказал Стужев с ироничной улыбкой.