Воспоминания роились в голове, смешивались с фрагментами учебного фильма и заставляли задыхаться. В груди пекло так, что становилось сложно дышать, а в уши закладывало, словно я нырнула на глубину и не могла всплыть. И я тонула, в самом деле тонула в каком-то вязком водовороте, даже грохот распахнувшейся двери показался мне эхом падающих в пропасть камней.

Зато Норгат был настоящим. Дракон стремительно приблизился к моему столу, спокойно оперся о него руками и объявил:

– Урок окончен. На выход.

– Что ты здесь… Что ты делаешь? – Я растерянно смотрела, как дракон подошел к сфере и погасил ее ударом ладони.

– Ты не услышала сигнал о завершение урока. Я проходил мимо и решил подсказать, что ты задерживаешь следующую группу. На выход, Нулевка. Сейчас.

Да задолбал!

Я шагнула к дракону быстрее, чем поняла, что собираюсь делать, а когда спохватилась, мой указательный палец уже невежливо тыкал его в грудь:

– Если у тебя есть претензии из-за моего зачисления – озвучь их ректору Кхаалу. Не знаю, чем занимаются старшекурсники в этой академии, но у тебя чересчур много свободного времени, раз ты уже второй раз проходишь мимо. И знаешь что? Проходи и дальше! Мимо!

И я бросилась к выходу, но не успела сделать и двух шагов по коридору, как уткнулась в чью-то грудь, обтянутую темным кителем. Вскинула голову. И этот тут как тут. Ещё и Хвостик куда-то подевался…

– Люба, что-то случилось? На тебе лица нет?

Азаарт попытался взять меня за руку, но я сама подхватила его под локоть и скомандовала:

– Отведи меня к ректору. Срочно.

И я сама потянула Азаарта за собой, не представляя, в правильном ли направлении мы двигаемся. Мне нужно было убежать от этой комнаты, в которой мой привычный мир рухнул. Волшебная сказка, которую я себе придумала, рассыпалась на части, я считала, что нырнула в знакомый мир, в котором буду знать чуть ли не каждый камень, и налетела на стену.

– Хорошо. Как скажешь. Ты только так не нервничай, а то у меня самого сердце рвется на части.

– Снова стихийная эманация?

– Да.

– Гадство. С этим нужно что-то делать. Ничего. Придумаю.

Азаарт остановился. Сначала я решила, что он прямо сейчас объявит, что мы пойдем к ректору другим, более коротким путем, но потом увидела, что он обернулся.

Вот зараза…

Заразу в самом деле принесло, точнее, вынесло из аудитории. Норгат стоял в дверях и смотрел на Азаарта. Демон не был эмпатом, но иные выражения лиц красноречивее тысячи слов.

– Я тебя защищу. Больше он к тебе не сунется, – внезапно объявил Азаарт.

И до меня с опозданием начала доходить вся двусмысленность ситуации. Азаарт почувствовал мои эмоции в той аудитории и решил, что меня до такого состояния довел Норгат.

***

Эдмард

Адептка Шумская обеспечила себе большие проблемы. Веди она себя, как все иномирцы: обзаведись официальным куратором-защитником с первых шагов в академии, ей было бы проще. Но девчонка почему-то до сих пор оставалась одна.

Иномирцы в Академию Пламени попадали нечасто, поисковый портал реагировал исключительно на тех, в ком тлели способности Льда или Пламени. Чаще всего в Альтас забрасывало потомков тех, кто некогда переселился из этого мира. Эдмарду казалось подобное логичным – мир не желал терять крупицы магии, исключенные из великого круговорота, и искал способы вернуть потерянное.

В этом году иномирцев среди новичков вообще не было, поэтому Эдмард не понимал истерики других адептов, считавших, что иномирянка Шумская отобрала у кого-то шанс всей его жизни. А вот то, что она сотворила в столовой, Эдмарда удивило и озадачило: девушка снова собрала чьи-то эмоции, пропустила через себя и расплескала. Поняли далеко не все. Большая часть сочла, что новенькая всего лишь впечатлилась местными парнями и растеклась лужицей гормонов. И это могло стать проблемой, потому что кое-кто уже решил, что иномирянка легкодоступна. Зато Киара все поняла предельно точно и уже рыла землю, чтобы найти, кто же из адептов настолько сильно отреагировал на новенькую. Саму выскочку Киара мечтала закопать. Почему? Эдмард не понимал да и не желал ломать башку над вывертами женской логики. Куда интереснее было изучать происходящее вокруг Любови Шумской. Собственно поэтому Эдмард поспешил к ректору, едва получил от секретаря известие, что лорда Кхаал ожидает его после ужина.

– Уже явился? Я же сказала вечером зайти, – горгулья недовольно поджала сероватые губы.

Феникс сомневался, что кто-нибудь вообще видел улыбку на бледном лице госпожи Вейр. Те, к кому она относилась благосклонно, могли рассчитывать исключительно на язвительную вежливость. А ведь госпожа Вейр была нестарой особой. Эдмард порой ловил себя на мысли, что ему хочется выяснить, что же скрывается под слоем пудры модного среди горгулий оттенка “каменный пепел”.

– Мог и вечером, но тогда эти чудесные пирожные успели бы зачерстветь.