— Нельзя! Это ловушка! Она его уже... — Яра не договорила. Глаза Родовида открылись. Они были мутными, белёсыми, лишёнными жизни. И они смотрели прямо на них. Ведьма тихо рассмеялась, поглаживая волосы старосты.

Свободная рука ведьмы резко взметнулась вверх. Земля вокруг Навьника вздыбилась, и из жижи, с чавканьем и бульканьем, выползли те самые слизкие твари, что копошились вокруг. Они зашипели, обнажая ряды игольчатых зубов, и поползли к Яре и Светозару, оставляя за собой мерзкие блестящие следы. Одновременно запах яблок ударил с новой силой, сладкий и теперь тошнотворный.

— Что у нас есть от гадов? — крикнул Светозар.

— Я же не ведьма, Светозар, я так не могу!

— Смоги, Яра! Сейчас!!! — На ноги Светозара уже наползали какие-то черви.

Яра не решалась заговорить, в голове кружилась сотня заклинаний, и ни одно не подходило к моменту.

— Огнём согрето, светом освещено, в мире на отпущенный срок сохранено. Мною сполна оплачено! — резко проговорил Светозар.

От неожиданности Яра вздрогнула. Ползучие твари закорчились, заискрили золотыми искрами. Тёмное колдовство уступило место исцеляющей силе, и зачарованные ведьмой лесные птицы, вернув свой облик, разлетелись в разные стороны. Светозар отряхнул одежду и бросил резкий взгляд на Яру:

— Давай! Соберись!!!

Смягчившись, он добавил еле слышно:

— Нужно подойти ближе, — едва заметно показал пальцем на карман, в котором лежала ловушка.

Яра виновато опустила глаза. Она не могла сказать ему, что место силы зачаровывало её против её же воли. Оно манило, звало, требовало, чтобы Яра ступила на него и "зачерпнула", как из ручья. Навь... Это была Навь, сила которой текла по её венам с самого рождения. Всё это сильно отвлекало и не давало сосредоточиться.

Светозар смело пошёл вперёд навстречу ведьме:

— За что ты Родовида... — Он осёкся, потому что не мог понять, староста жив или мёртв.

— Ой, голубчик, — хохотала ведьма. — Он пришёл ко мне за правдой и получил её. А взамен свою правду не захотел рассказывать! — Она нарочито нахмурилась. — А обманывать нехорошо, ой как нехорошо.

Она окончательно отпустила тело, и оно с глухим хлюпаньем упало в разжиженную почву лицом вниз. И замерло. Совершенно неподвижно. Конечности непроизвольно дёрнулись, будто в последней судороге, но пузыри по болотной глади не пошли. "Жаль старосту, нормальный вроде мужик был", — промелькнуло в голове Светозара.

Ведьма сделала несколько шагов навстречу Светозару.

— А знаешь, ты мне больше нравишься, — ведьма оценивающе оглядела очищающего с головы до ног, — ты молод, силён, хорош собой... Давай забудем про Родовида. Скажи, зачем ты ко мне пожаловал?

Ведьма откровенно кокетничала, накручивала кончик косы на палец, улыбалась и лукаво смотрела в глаза Светозару, покусывая пухлые яркие губки.

— Ой, знаю-знаю! Убить меня пришёл! Аха-ха, да я не обижаюсь. Я — великодушна, мне знакомо и прощение, и милосердие к смазливым мальчикам... Ну, давай, проси меня. Чего хочешь?

Пока она говорила, подходила к Светозару всё ближе и ближе. И вот она уже практически могла обнять его.

— Чего тебе больше всего не хватает ночами на холодных простынях? — Её голос перешёл на шёпот. — Мёртвой супруги или живой костянки?

Ведьма шумно вдохнула воздух:

— Никак не могу понять, чем ты пахнешь? Травами? Лесом? Что за магия?

— Да ты не отвлекайся, душа яблочная, так мягко стелишь, чую, спать с тобой жёстко, — Светозар кивнул в сторону тела Родовида. — Что захочешь за то, чтобы вернуть его к жизни?

— Его? — Ведьма удивлённо вскинула брови и ткнула пальцем в сторону тела. — Я не смогу его вернуть!

— Как так? Супругу мою, значит, можешь, а его нет?

— Нельзя вернуть того, кто умер, не желая жить! Вот супруга твоя — другое дело! Её жизнь оборвалась трагически. Умирать в её планы не входило, да, милый?

Ведьма подошла вплотную к Светозару и прикоснулась к его щеке. Светозар стоял спокойно:

— Погоди, ты про что?

— Ой, а ты не знаешь? — наигранно опустила глаза ведьма и отвернулась в сторону, подставив Светозару к самому лицу красивую белокожую шею молодой женщины. — Ну, хорошо, хорошо, раз ты просишь, я расскажу тебе! Твоя супруга, твоя Зоряночка, она любила жизнь и очень ценила свою молодость и красоту. И когда выходила за тебя замуж, она рассчитывала, что ты ей эту молодость и красоту будешь вечно своим даром продлевать. А ты не смог! Вот и бежала она, спешила к заезжему купцу, только не за тканями, как ты, глупенький, решил, а за снадобьем! Поговаривали, что у него чудесный эликсир был, который женщин превращал в юных дев, только цена была высока... Знаешь, какая? Купца — и, надо сказать, искушённого — нужно было ублажить! И если женщине это удавалось, одаривал молодостью и красотой...