Тут Кёршнер оборачивается к распахнутым дверям.

– Адольф! Адольф! – и сразу в покоях появляется человек, он кланяется генералу, а хозяин дома требует: – Адольф, расскажи господину барону, что видел.

– Конечно, – человек ещё раз кланяется. – Я ещё до зари, едва ворота открыли, повёз в Хуккинг упряжь и хомуты…

– Не надо про хомуты! – прервал его генерал. – По делу говори!

– Хорошо; ну так вот, уже уезжать мне, я всё сделал, и я поехал через город, мимо их церкви, как раз утренняя служба закончилась. А там… Гляжу, кавалеры, все на красивых конях, все в красивых одеждах, все кони под попонами… все с гербами.

– Какие гербы? – сразу спрашивает генерал.

– Разные, господин, разные; попоны у всех одинаковые, и на них герб один, Маленов герб, герцога нашего, но на щитах, что у них у сёдел, все гербы разные.

Волков кивает: понятно, хотя ему ничего не понятно. А человек продолжает:

– И их целая площадь перед церквой. И ещё дальше кареты, кареты на улице, в них уже впрягают лошадей, телег множество. А когда я уже выехал из города, там вдоль дороги ещё было много кавалеров, но уже без попон, они все спешены были, а ещё были добрые люди, многие сидели на траве под деревьями. Они, значится, ждали. Много флагов, а на флагах тех были гербы нашего герцога. Я же сразу сюда поехал, доехал – птицей долетел, и сразу вот к господину Кёршнеру, так как знаю, что мы принца ждём.

– Ну, – хозяин дома промокает потное лицо большим платком из шитого батиста, – что же будем делать, господин барон? Мы же ещё не готовы.

Волков и сам не знает, что делать. Но делать что-то нужно.

– Гюнтер!

Появляется Кляйбер.

– Генерал, он ушёл с этим молодым.

– А, вот! – Волкову тут приходит в голову мысль. – Давай-ка скачи, друг, на север, по дороге на Вильбург, на Хуккинг. Помнишь, где это?

– Разберусь, – обещает оруженосец.

– Я хочу знать, далеко ли принц.

– Понял, – кивает Кляйбер.

– Да, и скажи фон Готту…

Тот тут же появляется в дверях.

– Что мне сказать?

– Распорядись запрягать карету.

И пока оруженосцы уходят, Кёршнер в панике комкает платок, прижимая его к груди.

– Барон, дорогой мой, а что же мне делать? У нас же ничего не готово, зал в ратуше ни для пира, ни для бала не готов, не украшен, оттуда ещё лавки не вынесли. Повара ещё не собраны, ещё даже закупок не делалось, а ленты… Ленты в цветах Ребенрее ещё не готовы. Ничего не готово у нас! Что же делать?

– Не знаю, дорогой мой родственник, – отвечает ему Волков. – Прикажите своим поварам готовить обед, – но он вдруг передумывает: – Нет, ужин. До ужина у них время есть, покормим молодого герцога хотя бы.

– Но там же одних кавалеров несколько десятков! – напоминает ему Кёршнер. – Мне их и рассадить будет негде.

– Нет, кавалеров мы здесь кормить не будем, только ближнюю свиту, это человек двенадцать, – и тут он начинает вспоминать тех людей, что в городе считают партией Эшбахта, – плюс я, вы, Фейлинги, секретарь магистрата, бургомистр, капитан ополчения Вайзен, капитан стражи с двумя ближайшими офицерами; в общем, готовьте ужин человек на тридцать.

– О Господи! Как всё это неожиданно! Надо сказать Кларе, – бормочет толстяк в растерянности, и потом вспоминает: – А вы, барон?

– А я, пока вы готовите ужин, попытаюсь выяснить, что вообще происходит и кто к нам вообще едет! – отвечает ему Волков.

Он сразу поехал на почту, и там его ожидало письмо. Пришло утром. Но письмо то было не от принца, а от канцлера Фезенклевера, и в нём он сообщал генералу, что, посоветовавшись с близкими, он принимает совет барона и решается отправиться в Винцлау, ко двору Её Высочества.

«А куда ему деваться? Дочери на выданье – деньги надобно где-то брать».

Волков думает написать ему, но потом вспоминает, что всё равно Фезенклевер поедет через Эшбахт, и он, при личной встрече, ещё раз даст ему советы и наставления. А пока генерал стал объезжать своих сторонников, но и Фейлинги, и Виллегунд уже знали о приближении принца, их предупредил Кёршнер, а посему генерал вернулся к гостеприимному дому, несмотря на страшную суету, царившую во дворце кожевенника; сам уединился в своих покоях, просил себе сначала пива, но потом передумал и просил кофе, и сел читать «Записки о галльской войне», хотя бы для того, чтобы не забывать языка пращуров.

Глава 7

Он не прочитал и двадцати страниц, как вернулся Кляйбер, и хозяин дома шёл, почти бежал, за ним до покоев барона, так как без позволения сеньора, да простит его господин Кёршнер, оруженосец эту тайну раскрывать отказался. Так они появились в покоях Волкова вдвоём, и тот поинтересовался у своего человека:

– Ну, вправду едет кто?

– Едет, сеньор, – отвечал ему Кляйбер. – Граф Сигизмунд едет жениться в Винцлау.