– Ой, господа! Мой супруг, он нелюдимый, не любит ни балов, ни праздников, они ему претят, – тараторит баронесса. – С ним так непросто, он совсем не светский человек. Совсем. Ему бы всё с солдатами своими быть, да с офицерами! Или с глупыми книгами, коли нет никого. Ему больше нравятся дурные шутки солдатские да пьянство, чем танцы.

«Ох, как же она глупа! – сокрушается про себя генерал. – Люди с дороги, хоть предложила бы им что-нибудь поесть. Нет, она будет ручками взмахивать да на мужа жаловаться!».

А впрочем, может, и хорошо было, что его жена, по бестолковости своей, ничего гостям не предложила, Волков не хотел, чтобы они тут задерживались. У него была масса своих дел.

– Какое же счастие, что вы ко мне заехали, господа, – продолжает госпожа Эшбахт, – не будь вас, так я бы и не узнала, что нас приглашают.

Слава Богу, что господа торопились и стали уже прощаться, иначе генерал и додуматься не мог, что бы его жена ещё им наговорила от великого спустившегося на неё счастия.

Он проводил их до переправы и там, в Амбарах, передал господина барона и господина графа на руки полковнику Ульфредсену, который при появлении процессии, видно, перекрестился. А Волков дождался, пока граф сядет в лодку, помахал ему рукой и наконец вздохнул спокойно.

«С одним сиятельным закончено. Остался ещё один!».

Едва вернулся домой, как баронесса и начала:

– Это хорошо, что они заехали к нам! Не будь их…

– Я уже слышал: я бы ничего не сказал вам о приглашении на свадьбу, – догадался генерал.

– Да, не сказали бы.

– Ну так я вам и сейчас скажу, что мы на неё не поедем!

И тут жена, вперив на него взор, замерла в непонимании и удивлении: да как же не поедем?

А генерал, сев за стол, и говорит:

– Мария, в этом доме есть какая-то еда?

И пока ему собирали стол, Элеонора Августа пришла после удивления в себя, присела с мужем рядом и говорит:

– Да как же так не поедем, если нас сам курфюрст приглашал, и граф Сигизмунд тоже?

Супруг смотрит на эту женщину, и ему, честно говоря, очень не хочется, чтобы её видела маркграфиня Оливия. Он не может себе объяснить это своё нежелание. Барон как будто стыдится своей жены. Оливия – женщина страстная, необыкновенно притягательная, красивая и неглупая. И совсем иное дело его данная Господом жена. Маркграфиня ещё и посмеётся над такой. Нет, он точно не хочет ехать с баронессой на свадьбу в Швацц. И тогда он спрашивает у жены:

– Госпожа моя, а чего вы больше хотите: быстрее переехать в замок и давать там балы или съездить на свадьбу графа в Винцлау?

– А при чём здесь свадьба и переезд? – искренне не понимает Элеонора Августа. – Уж не вижу я, зачем вы всё то сплетаете воедино?

– А затем и сплетаю, что поездка в Винцлау стоить будет отнюдь не дёшево, – замечает ей супруг.

– Ой, вы опять про эти деньги свои?! – почти возмущается баронесса. – И много ли тех денег надо будет?

– Да, я опять про деньги, – спокойно говорит ей генерал. – И денег тех надо будет много. Там и подарок надобен новобрачным, а это всё-таки маркграфы сочетаются с герцогами, им серебряных ложек мало будет. Опять же платья вам новые, да сама поездка, да охрана нужна будет.

Она смотрит на него чуть раздражённо: ну, на платья и подарки баронесса была согласна, это она понимала, но охрана:

– Какая ещё охрана? Зачем нам на свадьбе охрана?

Волков только рукой махнул: «Кому я это всё объясняю?».

Он берёт кружку с пивом, которую Мария только что поставила перед ним.

Когда уже дело шло к ночи, Сыч наконец явился.

– Что случилось, экселенц?

– Завтра надо нам быть в Малене, собери людей. Человек шесть.

– А что за дело? – Сыч без приглашения уселся рядом с господином.

– Самое то, что ты любишь, – мрачно произнёс генерал.

– Откуда вам знать, экселенц, что я люблю? – без тени веселья поинтересовался Фриц. И так как генерал ему ничего не сказал, он спросил: – Так что мы делать будем?

– Адвокатишку одного надо поспрошать, – отвечает генерал. Он кладёт руку на плечо своего человека и теперь говорит так, чтобы Фриц Ламме всё понял: – Потолковать с ним как следует.

– Ну понятно, – говорит Фриц Ламме. – Ёж накопал что?

– Накопал, накопал.

– Ладно, набрать человек шесть, кто половчее будет.

Волков кивает.

– Выезжаем на рассвете? – уточняет Ламме.

– Ты с ними на рассвете, а у меня ещё дела есть, я после заутрени поеду, – он достаёт один золотой, протягивает его Сычу.– Коней и телегу мои возьми, а это людям.

– Ага, – коннетабль любит золото, Волков это давно приметил, вот и сейчас Фриц рассматривает монету с удовольствием, потом прячет её себе в пояс, встаёт. – Пошёл я народец собирать.

Глава 9