Амиа открывает дверь, в которую я стучу, и сразу вижу в её глазах понимание моего эмоционального состояния. Она просто смотрит на меня, качает головой и отходит, чтобы я мог войти. 

— Ох, Роуэн. Ты такой дурень. — Она проводит меня внутрь. — Робин в своей студии, один. Заходи.

Я поднимаюсь по лестнице в студию, где я и Лаури провели много часов. Моё тело кажется тяжёлым и слабым, пробежка только отняла у меня последние силы. Невозможно отрицать, что я зависим от боли, которую причиняет машинка для татуировок. Когда я открываю дверь, моё сердце бьётся быстрее —оно жаждет этой боли. Открыв дверь, вижу Робин, который смотрит в окно на Столовую гору. Он погружён в свои мысли, и мне почти жаль его прерывать. Он поворачивается и улыбается мне. Он действительно мой друг, и, кроме Каллума, он единственный, кто хоть как-то близок к тому, чтобы знать меня. Хотя я и сам себя не знаю.

Он не ждёт, пока я что-то скажу. Я просто падаю в кресло и снова закрываю лицо руками. Робин говорит за моей спиной, где я слышу, как он готовит стол.

— Ты любишь её, идиот, не так ли? — Я поднимаю взгляд на друга и улыбаюсь его жестокой честности.

— Как ты догадался, Роб? Я признался ей. Я рассказал о числах, о которых она спросила. Я не хотел лгать ей, просто не мог. — Я отвечаю побеждено, устало и чертовски обиженно.

— Я всегда знал, но тебе нужно было понять это самому, друг мой. Что она сказала, когда ты ей все рассказал? — Робин садится рядом со мной и начинает возиться со своим оборудованием, чтобы сделать мне татуировку. Видимо, раз уж я здесь и выливаю душу, он решил, что может заодно и поработать.

Я снимаю рубашку и отвечаю на его вопрос. 

— Ей нужно время. Она боится меня, Роб. Но я поцеловал её. Прежде чем рассказать, я поцеловал её, и теперь не могу думать ни о чём, кроме как целовать её, прикасаться или держать в своих объятиях. Чёрт, я говорю как девчонка. Она уже сломала меня, Робин. — Я знал, что так будет. С той самой секунды, как увидел её в своём доме на мониторах, я понял, что она принесёт хаос в мою размеренную жизнь.

Робин смеётся надо мной, пока начинает рисовать на моих рёбрах. Чёрт, это больно, прямо над костью. Он ничего не говорит, видимо, ждёт, когда я закончу свою историю. Я продолжаю выливать душу своему другу, пока он вбивает чернила в мою кожу. Без понятия, что он пишет на мне, но сегодня это чертовски больно. Я доверяю Робину. Он художник, и никогда не оставлял на мне знаков, которые я не полюбил бы или не имели бы значения. Он работает, а я говорю. Мне это было нужно — сочетание боли и избавления от этих чувств, которые убивали изнутри. Мне было это необходимо.

Наконец Робин кладёт машинку на стол рядом с нами и говорит: Робин немногословен, всегда был таким, но когда говорит, все идет от сердца и разума.

— Роуэн, та женщина, которая открыла тебе дверь сегодня, моя жена. Я люблю её без тени сомнения, она — весь мой мир. И уверен, что умру без неё. Но, Роуэн, она была такой светлой, и ей было нелегко примириться с тем, кто я есть, и чем занимался. Долгое время она отказывалась любить меня целиком. Так что я любил её за нас обоих, пока она не смогла полюбить меня. Ты не можешь изменить то, кто ты есть, так же как и я не мог изменить себя, Роуэн. Мы отнимали чужие жизни собственными руками, однако всё ещё можем любить всем сердцем. Это всё, что я скажу тебе, друг мой. Я выслушал тебя, и, думаю, это всё, что тебе было нужно.

Робин подносит зеркало, чтобы я мог увидеть, что он сделал. Моё сердце замирает. Боже, он проник в мою душу, вырвал мои мысли и написал их на моем теле. Почему чувства так чертовски сложны?

Иногда единственный способ выжить — это сначала умереть.

Иногда единственный способ полюбить — это использовать тёмную сторону своего сердца.

Иногда единственный способ полюбить монстра — это стать им.

Иногда жить, любить и умереть — это одно и то же.

***

Слова заполняют последнее пустое место на моей груди, и я поражён тем, какие чувства они вызывают у меня в этот момент. Я понимаю, что мне нужно позволить себе любить Лаури. Не только со всей тьмой внутри себя, но и тем светом, который, возможно, во мне есть. И мне нужно любить её за нас обоих прямо сейчас. 

— Иди домой, Роуэн. Возвращайся и люби её. Но будь нежен. Она не просто какая-то женщина, она побывала в аду и выжила. — Слова Робина мягкие, но твёрдые. Он сделал всё, что мог, как друг. Теперь мне нужно найти способ сделать то, для чего я никогда не был предназначен.

Амиа и Робин машут мне с порога, когда я уезжаю домой с чуть меньшей болью в сердце и проблеском надежды.

Глава 25

 Лаури

Наш разум может обмануть нас, но ты чертовски глуп, если думаешь, что твоё сердце когда-либо обманет.

~ Кристофер Пойндекстер