— Я знала с той самой секунды, как Роуэн вошёл в мою комнату и раскрыл себя, что он не отпустит меня. Даже когда он сказал, что я могу уйти, я знала, что он не позволит. Подсознательно я всегда знала, что принадлежу ему. С той минуты, как он решил не убивать меня, я стала принадлежать ему. Я знаю, что монстр, скрывающийся под поверхностью, сделает всё, чтобы удержать меня. На мгновение мне кажется, что у меня синдром Стокгольма.

Мы больше ничего не говорим, в этот момент сказать больше нечего. Но перед уходом из сада, я выплёскиваю последние из бушующих во мне чувств.

— Я люблю его, Каллум. Но мне так страшно. Я чувствую, как паника поднимается в груди, просто признавая это вслух. Я так боюсь, что когда он поймёт, насколько я сломлена, он перестанет меня любить. У меня есть другие секреты, Кэл, о которых я не готова ему рассказывать. Те, о которых я, возможно, никогда никому не расскажу. Были вещи хуже, чем мои шрамы, Каллум. Вещи, которые я не могу отпустить, вещи, которые превращают меня в монстра внутри. Боюсь, если я полюблю Роуэна, то стану такой же, как он. — Я вижу, как Каллум сглатывает, и он останавливается, прежде чем повернуться ко мне.

—Ты думаешь, Роуэн не знает, насколько ты сломлена? Он самый сломленный человек, которого я знаю, Лаури, но вы двое, кажется, уравновешиваете друг друга, и это стоит больше, чем хранить какой-то секрет. Лаури, умоляю тебя, хотя бы раз, просто отпусти страх и панику, которые постоянно парализуют тебя, и посмотри, что может произойти. Что можешь получить, если полюбишь его и позволишь ему, чёрт возьми, любить тебя. Этот мужчина никогда никого не любил за всю свою жизнь, и он выбрал тебя.

Мы садимся в его машину и больше не говорим ни слова. Я знаю, что он прав, но не скажу этого вслух — его эго и так достаточно раздуто. Я всё ещё плачу, когда мы подъезжаем к моей машине. Каллум хватает меня за руку, когда я тянусь к двери, и смотрит мне в глаза. Я вижу, что он волнуется.

— Просто скажи ему, Лаури. Всё. И, ради всего святого, позволь ему любить тебя. Ты заслуживаешь этого.

Я просто киваю и выхожу из его машины в свою. Слова Каллума — позволь ему любить тебя — звучат у меня в голове всю дорогу домой. Мои глупые глаза не перестают плакать, потому что не могу заставить своё сердце и разум прийти к согласию. Я чувствую, как каждый мой вдох вот-вот разорвёт лёгкие. Я хочу снова стать бесчувственной. Больше не могу это испытывать, это причиняет боль. Даже не прикасаясь, он может ранить меня.

Глава 24

 Роуэн

«Я – тьма, я – свет. Я – луна и беззвёздное ночное небо. Полюби всё, что есть во мне, или, пожалуйста, не люби вовсе».

~ Кристофер Пойндекстер

Этим утром чувствую себя отвратительно, и дело не только в похмелье, вызванного целой бутылкой виски. У меня все затекло от того, что спал на улице на шезлонге всю ночь, мышцы ноют и скрипят, когда пытаюсь пошевелиться. Но хуже всего — это сердце. Оно болит. Сердце, в существование которого я никогда не верил, теперь ноет в груди, переполненное чувствами, которых не хочу. Я смотрю на себя в огромное зеркало в спортзале и не узнаю того, кто смотрит на меня в ответ. Я не знаю, кто я. Возможно, никогда и не знал. Мне так сильно хочется, чтобы она полюбила меня — всего, целиком, и хорошее, и плохое, и свет, и тьму, и винодела, и убийцу. Я знаю, это несправедливо просить об этом кого-либо, но я также знаю, что нельзя стереть плохое, и знаю, что никогда не перестану быть монстром, который скрывается внутри. Я не могу. Я рождён, чтобы убивать, воспитан для этого, и, что хуже всего, мне нравится быть убийцей.

Я опускаюсь на скамью и делаю то, чего никогда не делал. Я плачу. Слёзы текут по щекам, и за сорок два года это первый раз, когда я позволяю себе плакать. Мужчины не плачут. Мужчины не чувствуют. Мужчины вроде меня просто не могут. Но сегодня я позволил себе. Думаю, я нашёл, полюбил и потерял свою единственную любовь за одну ночь. Зачем она спросила меня? Она знает, кто я. Она знает, что это никуда не денется. Она боится меня. А я боюсь её ещё больше. Я боюсь этого сердца, которое ноет в груди из-за неё. Я не могу не думать, что если это то, что чувствовала Кэсси, то теперь я, наконец, понимаю её. Я бы бросился с крыши, лишь бы остановить эту боль. Я буду ждать, пока Лаури полюбит меня в ответ, даже если никогда не сможет. Я не отпущу её. Не могу. Она моя.

Я слышал, как её машина отъехала пару минут назад, так что теперь я совсем один. Дом кажется жутким и тихим без неё. Мне нужно с кем-то поговорить, но я знаю, что она с Каллумом, так что не могу просто позвонить, и после того, как она расскажет ему, что произошло, уверен, он не захочет со мной разговаривать. Но я знаю одного человека, который кое-что понимает в любви. Робин. Он, конечно, подумает, что я окончательно спятил, но мне нужно с кем-то поговорить, с кем угодно. Я принимаю душ и сажусь в машину так быстро, как только могу. Я даже не звоню ему, чтобы сказать, что приеду, потому что знаю, что у него тоже похмелье, поэтому он дома.