— Лаури, если расскажу, ты возненавидишь меня, ты узнаешь мою тьму и мое чудовище. Ты будешь бояться меня каждый раз, а я этого не хочу, но хочу рассказать тебе, потому что хочу, чтобы ты доверяла мне и всегда говорила правду. Каждое число — это жизнь, которую я забрал. Каждый раз, когда я убиваю кого-то, он получает номер — это способ напомнить себе, кто я такой. Каждый номер — это жизнь, которую я оборвал, человек, которого я украл из их жизни, и душа, которая питала моего монстра. Вот этот, красный, это ты. Ну, не ты, а Элия. — Я говорю ей, но не могу смотреть ей в глаза. Я жду, кажется, целую вечность, прежде чем она хоть как-то отреагирует на мои слова. Жду, когда она оттолкнет меня, возненавидит или испугается. Ее палец обводит номер, затем она закрывает рукой половину сердца и смотрит мне в глаза. По ее щекам текут беззвучные слезы.

— Многовато цифр для Роуэна, — ее голос дрожит от эмоций. — Я не ненавижу тебя, я знаю, кто ты, Роуэн, знаю с того дня, как ты вошел сюда и сказал, что должен убить меня. Ты — не эти цифры. Они — часть тебя, но они не определяют тебя. Я могу ненавидеть эту часть Роуна, но другая часть… Та часть тебя, которая прикасалась ко мне и целовала, та часть, какой бы маленькой она ни была, которая может любить меня, — эта часть. Я хочу, чтобы эта часть была моей. Только моей. — Ее слова разрывают меня на куски. Я думал, что она оттолкнет меня и возненавидит, когда узнает, сколько крови на моих руках. Она не отстранилась, она смотрит мне прямо в душу, и я не знаю, что делать. Она наклоняется и снова целует меня, короткий мягкий поцелуй. Прежде чем успеваю что-то сделать или сказать, она отстраняется и сквозь слезы шепчет:

— Роуэн, мне нужно немного времени, чтобы подумать. Пожалуйста, уходи. Это была долгая ночь, и мой разум и мое сердце переполнены мыслями, я не могу думать, когда ты так близко ко мне. Прикасаешься ко мне и заставляешь чувствовать то, о чем я даже не подозревала. Я не могу дышать. — Я слышу панику в ее голосе, он вернулся, и волшебство момента исчезло. Я не хочу уходить. Я хочу обнять ее и умолять не ненавидеть меня. Я хочу сказать ей, что люблю ее, но не могу. Я хватаю свою рубашку, нежно целую ее и оставляю Лаури наедине с её мыслями. Сердце в моей груди болит и колотится от эмоций, с которыми я не знаю, как справиться. Мне нужен скотч. Что угодно, лишь бы чувства перестали причинять боль. Почему чувствовать что-либо так невыносимо тяжело?

Если она возненавидит меня завтра, по крайней мере, я знаю, что сегодня у меня была ночь с ней, и я чувствовал ее в своих объятиях, даже если это все, что я когда-либо получу от нее, это были те несколько мгновений, которые изменили мою жизнь, и я знаю, что никогда не буду тем человеком, которым был несколько часов назад.

Я никак не могу уснуть, все, что я вижу, — это ее тело, я все еще чувствую ее запах на своей рубашке и, Боже, ее вкус все еще на моих губах. Мне будет больно, я это точно знаю. Эта женщина способна уничтожить меня прямо сейчас. Она сломает меня.

Я выхожу на террасу и наливаю себе еще виски в надежде успокоить бурю, бушующую внутри. Я сижу там, положив голову на руки, и, хотите верьте, хотите нет, но я молюсь. Не то чтобы Бог прислушался к мольбам убийцы, но, может быть, он позволит мне завоевать ее. Я откидываюсь на спинку шезлонга, заглушая шум в голове и пытаясь остановить учащенное биение своего чертова сердца. Ее губы впечатались в мой мозг, и никакое количество виски теперь не смоет их.

Глава 23

Лаури

Сила — это не о том, сколько ты можешь выдержать до того, как сломаешься. А о том, сколько выдержишь после того, как сломаешься.

Автор неизвестен

На мгновение я подумала, что, возможно, у меня может быть всё, что мне захочется. Может, я смогла бы почувствовать то, что моё сердце хочет чувствовать к Роуэну. Теперь я понимаю, что ревность, которая охватывала меня каждый раз, когда он был с другой женщиной, была настоящей. Она была настоящей, потому что я хочу, чтобы Роуэн был моим. Я хочу оставить его себе. Знаю, он не питомец, и звучит это глупо, но не знаю, как выразить словами то, чего хочется больше всего, потому что я не хочу этого хотеть.