Кровавое сердце на моей груди продолжает расти с каждой работой, которую я выполняю номер за номером. Я знаю, что это то, что я не могу изменить. На самом деле я начинаю верить, что, если бы я не выбрал этот путь, я бы, скорее всего, все еще был убийцей, только другого рода, еще хуже. Во мне что-то сломалось, и убийство людей это исправляет, во всяком случае, на какое-то время. Лаури удалось исправить себя, и это меня удивляет — она не полностью исцелилась, но уже не та сломанная развалина, которую я должен был убить. Она взяла с меня обещание не убивать ее мужа, пока она сама не попросит меня об этом. Это обещание было труднее всего сдержать, когда мне хотелось разорвать его на мелкие кусочки и скормить акулам в Ложном заливе.

Интересно, сможет ли она любить меня, не желая, чтобы я изменился? Любить? Откуда это взялось? Я знаю, что не могу измениться, но также знаю, что чувствую к ней что-то. Что-то, чего я никогда не чувствовал в своей жизни. Это пугает меня до смерти, даже если думаю об этом. Я пытался заменить ее в своем сознании и в своей постели, снова и снова, но никто не сравнился с ней. Я прекратил попытки несколько недель назад. После того как в моей постели побывало бесчисленное множество женщин, ни одна из них не была ею, и я никогда не хотел их. Я хочу Лаури Спиллейн для себя. Хуже того, я хочу, чтобы она хотела меня. Я боюсь, что могу просто полюбить эту женщину, и это пугает. Я также знаю, что ни за что не позволю ей уехать отсюда. Мой монстр не отпустит ее, никогда. Мы всегда жаждем того, чего не можем иметь, наши сердца всегда хотят того, что под запретом. Сердце заставляет меня желать того, чего я не должен.

У нас был самый вкусный ужин с нашими друзьями, и я понимаю, что немного перебрал и должен пойти в свою комнату. Я запираю входную дверь и возвращаюсь в гостиную, намереваясь пожелать спокойной ночи и извиниться, но, черт возьми, она выглядит так сексуально, сидя в своей белой рубашке и струящейся юбке. Я чувствовал ее ванильный аромат, когда она сидела рядом со мной, это как наркотик, который мне просто необходим. Её стиль схож с Амией, и это чертовски сексуально. Не знаю почему, но я должен сидеть рядом с ней, мне просто необходимо быть рядом с ней. Я оставлял в покое ее так долго, как только мог, а сегодня мои способности покинули меня, должно быть, я сошел с ума, но сегодня мне необходимо быть рядом с ней. Мне все равно, что это с ней сделает; отказ от этого убьет меня. Я сажусь и сразу же замечаю, как в нее закрадывается страх; я опираюсь рукой на ее плечо и притягиваю ее к своей груди. Она так хорошо пахнет. Как ваниль, ее запах, который постоянно витает по всему дому, доводит меня до исступления, и я не могу усидеть на месте. Я чувствую, как она напряглась под моей рукой, страх так и сочится из нее. Я хочу, чтобы она успокоилась, хочу, чтобы она хотела моих прикосновений, а не боялась. Я благодарю ее за ужин, а она отвечает, что хочет в ресторан. Я поражен, что она действительно чего-то хочет, ведь за последние полгода Лаури ни о чем не просила, и мысль о том, что она движется вперед, делает меня счастливым. Я бы согласился на все, о чем бы она меня ни попросила, боюсь, я бы подарил ей весь мир, если бы она этого захотела. Глядя на красные розы, вытатуированные на ее руке, где покоится моя ладонь, я задаюсь вопросом, как выглядит остальное. Поэтому я спрашиваю, ожидая очередного отказа, который она давала всем, кто ее спрашивал. Но на этот раз, может быть, все дело в вине, которое она выпила, я не знаю, потому что Лаури встает и не сводит с меня глаз, расстегивая рубашку и бросая ее на пол. Как только вижу ее татуированную плоть, мой член становится твердым.

Я с трудом втягиваю воздух в лёгкие. Черт возьми, эта женщина великолепна. Что она творит? Она все еще смотрит на меня, и я боюсь, что если отвернусь, она остановится. Она снимает лифчик, черт возьми, я не думал, что мой член может стать еще тверже. Она собирается убить меня; мое сердце остановится, потому что оно не может биться быстрее. Она бросает лифчик на пол, где лежит ее рубашка, и при этом не отрывает взгляда. Я так хочу оборвать ее взгляд и посмотреть на стоящее передо мной произведение искусства, но пока не могу. Она спускает юбку с бедер и стоит там в одних кружевных черных стрингах и туфлях, от которых мой бедный член пытается разорвать молнию на джинсах.