— Привет, мальчики. — Лаури приветствует нас широкой улыбкой, которая достигает ее глаз; я видел эту улыбку всего несколько раз. В основном, когда она готовит, и сегодня, когда ей наносили тату. Кажется, что она парит по кухне на маленьком облачке. Она кажется более живой, чем была с того дня, как приехала сюда.

— Привет, Лаури, я Каллум. Должен сказать, что рад наконец-то познакомиться с тобой. — Каллум представился должным образом, поскольку я, похоже, снова заблудился в собственных мыслях. Она нервно улыбается ему. Я знаю, что она знает, что он такой же, как и я, то есть преступник в некотором роде. — Привет, Каллум. Вы двое голодны? — Она спрашивает, глядя на меня, а не на него, ее голос немного дрожит и почти стесняется.

— Умираю с голоду, спасибо. — наконец отвечаю я. На заднем плане у нее играет мой IPod с песней «Каплями Юпитера». На кухне так чисто, что и не скажешь, что она только что готовила, а вся еда разложена по тарелкам, о которых я и не подозревал. От запахов и красок перед глазами у меня пересохло во рту.

— Вы наливайте напитки, а я принесу еду к столу; надеюсь, вы не против поесть на улице? — тихо спрашивает Лаури, подхватывая тарелку с едой и направляясь с ней к открытой двери.

— Отлично, я принесу вам вина, у нас уже есть скотч. — Я поднимаю свой наполовину наполненный бокал, чтобы показать ей, прежде чем идти за бокалом.

— Спасибо, Роуэн. — Она отвечает через плечо, неся еду к столику во внутреннем дворике.

Мы сидим на улице в свежем ночном воздухе, и Лаури подает самый потрясающий лосось, который я когда-либо пробовал. Я очистил свою тарелку, и Каллум тоже. Честно говоря, не уверен, что он ел что-то домашнее уже более десяти лет, и он поглотил ее блюдо целиком. Разговор был немного натянутым, поскольку она пока не чувствовала себя комфортно с Кэлом. Он спросил ее о татуировке, но она так быстро уклонилась от этой темы, что у него чуть голова с плеч не слетела. Я убираю наши тарелки, пока Лаури готовит десерт, который выглядит так, будто его должны подавать в каком-нибудь шикарном отеле, а не на моей кухне. Красивые тарелки стоят на наших местах на столе; Каллуму пришлось ответить на телефонный звонок по работе, поэтому он отошел немного в сторону, чтобы мы его не слышали. Когда я снова сажусь за стол, Каллум возвращается с немного раздраженным видом, пока не видит перед собой сладкое творение. Он обожает сладости, любое сладкое — наркотик для него. Дизайнерский сахар, как он его называет. Его реакция на десерт рассмешила Лаури, а ее смех звучит так хорошо после слез последних нескольких дней. Она смеется прямо из живота, и я могу привыкнуть к этому звуку. Наконец-то у них с Каллумом завязался не напряженный разговор – да, о десертах, о шоколаде и ванили. Я просто сижу и наблюдаю за ними, привыкнув за эти годы наблюдать за ней, и, кажется, я снова втянулся в это. Прежде чем успеваю понять, что происходит, они вдвоем планируют отправиться в какую-то пекарню в городе, чтобы продегустировать кексы после обеда. Я тут же завидую Каллуму, который проводит с ней время, но на мой вкус это звучит слишком по-девчачьи, к тому же я не любитель кексов. Тяга зеленого монстра к моему сердцу заставляет меня чувствовать себя немного неловко: она не твоя, снова напоминаю себе, и ты здесь только для того, чтобы помочь ей, не более того.

Я решаю, что пришло время рассказать ей, кто он такой, — мне не нужно говорить, мои глаза сами подсказывают другу, что именно он должен сделать. Я киваю головой, доедая остатки сладкого творения на своей тарелке.

— Лаури, прежде чем мы начнем строить планы, я должен рассказать тебе несколько вещей.

— О Каллуме? Конечно, ничто не может меня больше шокировать, я ведь на самом деле мертва и живу с убийцей в своем старом доме. — Ее голос немного саркастичен, я думаю, что она защищается, чувствуя, что ей может не понравиться то, что скажет Каллум, и пытаясь защитить себя от того, чего она боится.

— Ладно, начнем. Я не просто друг Роуэна. Я твой кузен. Мик был моим дядей. Ситуация с моей семьей сложная, и я не хочу в нее углубляться, но я хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть семья. А у тебя есть я, если вообще считаюсь родственником? — Он говорит неловко, глупо и совсем не по-каллумовски. Лаури слегка качает головой, прежде чем ответить ему.

— Ты не врешь. У тебя бабушкины глаза, я сразу это заметила. Я смотрела на тебя, как будто видела призрака в твоих глазах. Спасибо, что рассказал мне. У меня не было семьи с тех пор, как умер мой отец. Я думала, что, выйдя замуж, смогу создать собственную семью, но этот план моментально провалился. — Лаури отвечает ему, и ее тон кажется искренним. Думаю, она чувствует облегчение от того, что не осталась совсем одна в этом мире. Возможно, они и вправду поладят, как только пройдет неловкость.