Они всегда просто шлюхи, а не те, кто мне небезразличен. Однажды я полюбил одну девушку, только она любила Роуэна больше. На самом деле она любила его так сильно, что, когда он разбил ей сердце своей холодной, как сталь, безэмоциональной жизнью, она покончила с собой и их ребенком.

Я отчетливо помню, как мне пришлось опознавать ее тело в морге. Когда умирает дочь доктора мафии, а ее парень-мафиози пропадает без вести, они звонят его лучшему другу-преступнику, не желая привлекать внимание посторонних. После нее я больше никогда не любил девушек, и если бы Кэсси любила меня, а не Роуэна, она была бы жива сегодня. Я всегда считал, что Роуэн вообще не способен чувствовать. Однако сегодня вечером я услышал в его голосе что-то такое, будто его почти заботило то, что он сделал; словно мой секрет причинил ему боль. Я обидел этого каменного человека. Он никогда не реагировал на работу так, как сегодня. Никогда. Я уверен, это связано с тем, что дочь его наставника и отца скрывается в его доме после того, как он инсценировал ее убийство. Я беспокоюсь об этом, ведь никто дома не знает, что он жив. Он последний из живущих Лихи, и стал бы огромной мишенью, о чем он, похоже, забыл. Или он никогда не знал, что Мик держит его под защитой. Теперь последний из Спиллейнов живет у него в свободной комнате — пара, созданная в криминальном раю или аду, в зависимости от того, кого вы спросите.

Я так разозлился на него, когда он рассказал мне, что натворил, и что Лаури находится в его доме. По сути, он держал ее в плену. Я был вне себя от ярости: она была из семьи, с которой не стоит связываться. Может, ее отец и умер, но братья Мика были вполне живы, может, они и скрываются где-то в Америке, но они все еще влиятельны, и эта леди считалась бы боссом, если бы кто-нибудь знал, что она вообще жива. Мик был моим дядей, так что, полагаю, заключенная в свободной комнате Роуэна — моя двоюродная сестра, с которой мне так и не дали познакомиться. Папа не разрешал нам иметь ничего общего с семьей мамы. На самом деле их брак был сплвнирован и был попыткой положить конец давней вражде между двумя семьями. Но ничего не вышло. Мой папа убил ее, когда мне было три года. Я видел, как он сделал это прямо у меня на глазах. Он решил свою проблему, а я остался с досадным воспоминанием о ней. Неудобное кровавое пятно в его жизни.

Когда вчера Роуэн показал мне фотографию моей кузины, мне захотелось, чтобы меня вырвало, буквально. Она была изуродована. Ее муж «Ренцо» Лоренцо Бальдини, на которого я целый день копал компромат, избивал, колол, жег и покрывал шрамами все ее тело. Как кто-то, тем более такая миниатюрная женщина, как она, выдержала подобные пытки, просто удивительно. Должно быть, она сделана из чугуна. Такое чувство, что внезапный приступ чувств Роуэна напрямую связан с ней. Он отвечал за ее безопасность, когда погиб Мик. Восемь долгих лет он следил за ней как ястреб, до одержимости, а когда она вышла замуж и, казалось бы, зажила идеальной жизнью, он остановился и занялся своей собственной жизнью и бизнесом.

Роуэн не знает, что она моя кузина или что моя мама была сестрой Мика, это был довольно тщательно охраняемый секрет. Не уверен, стоит ли мне делиться с ним этим или нет. Похоже, его не волнует кровное родство, семья или Ирландия, поскольку у него вообще нет семьи. Я знаю, что хочу убить ее мужа почти так же сильно, как и он, а я не занимаюсь убийствами. Он хочет попытаться исправить ее, перестроить ее жизнь ради нее. Не знаю, сможет ли он? Такая физическая травма могла вызвать только глубокие эмоциональные шрамы, которые вряд ли можно залечить. Я знаю, что не позволю бессердечному Роуэну пытаться сделать это самостоятельно. Я предложу ему найти для нее психотерапевта. Думаю, даже своего. Учитывая, что она уже в курсе того, что все мы — преступники с холодным сердцем, она может быть единственной, кого Лаури сможет увидеть.

Сегодня днем я поеду в его поместье во Франсхуке, чтобы передать ей документы и банковские карты. Это будет первый раз, когда я увижу ее во плоти. Я видел лишь несколько снимков, которые Роуэн показал мне, когда наблюдал за ней, и вчерашнюю фотографию, которая впечаталась в мой мозг. Почему, Господи, почему мой отец не мог стать дантистом, а не международным преступником? Я боюсь встретиться с девочкой, которую моя семья окрестила призраком: Мик сбежал с ней в Африку, когда ей было всего два года. Семья считала, что она умерла или «потерялась», когда Мик был убит, и на этом все закончилось, поскольку Спиллейн больше не представлял угрозы для их бизнеса. Как и во всем в этом мире, всегда существует иерархия, и кто бы что ни думал, Лихи и Спиллейн всегда будут выше О'Рейли в этом списке, и если бы выяснилось, что на самом деле они не исчезли, верные головорезы моего отца вернулись бы к верности настоящих боссов. Мой отец добился уважения, убивая тех, кто стоял у него на пути. Он не остановится и сейчас.