Как обычно, дверь открывает потрясающая Амия, на этот раз в таком сексуальном клетчатом платье, что ее грудь кажется огромной. Не могу не смотреть, они у меня перед глазами. Я знакомлю ее Лаури, и мы поднимаемся в студию, чтобы подождать Робин.

— Уходи, Роуэн; я не хочу тебя видеть. Не спорь, пожалуйста, просто подожди снаружи. Мне и так тяжело. — Она резко шепчет мне, прежде чем Робин заходит внутрь.

— Роуэн! — приветствует он меня с полусонной улыбкой.

— Роб, это Лаури. — При одном взгляде на нее он улыбается, точно зная, кто она, и пожимает протянутую руку.

— Я определенно знаю, кто это Роуэн, и мы поболтаем позже, мой друг. — Он смотрит мне в глаза, в которых затаились множество вопросов. У меня совсем вылетело из головы, что он знает о ней. Я вижу, что он умирает от желания задать мне миллион вопросов, но боится сказать что-то не то.

— Привет, Лаури, давай начнем. Что ты хочешь? — Он натягивает улыбку и спрашивает ее, думая, что это быстрый маленький рисунок и все... Он будет в шоке.

— Во-первых, Роуэн, убирайся, сейчас же.

Когда я колеблюсь, ее глаза стреляют в меня кинжалами, поэтому я ухожу на кухню с горячей рокабилли-женой, посланной соблазнять всех хороших мужчин.

Глава 17

Лаури

«К свету можно прийти только через тьму».

~ Дж. Р. Толкиен

— У меня есть шрамы, которые хочу скрыть. Я покажу тебе, но не задавай вопросов, иначе я не расскажу все подробности. Хочу, чтобы ты сделал уродливое красивым. Ты художник Робин, делай с этим что хочешь. Просто прикрой их все, чтобы я не видела их каждый день. — Я стараюсь звучать напористо и уверенно, разговаривая с крупным мужчиной, чей взгляд нежный и мягкий.

— Ладно, давай посмотрим, Красотка. — Голос Робина более дружелюбный, чем его вид. Он крупный мужчина с выпуклыми мышцами и, как я знаю, татуировкой банды на щеке.

Я легко снимаю кардиган и макси-платье, оставляя на себе только нижнее белье, и поворачиваюсь, чтобы Робин мог видеть каждый шрам на моем теле. Слышу, как у него перехватывает дыхание, а затем вижу, как его глаза встречаются с моими в нескрываемом ужасе от того, что он видит. Он поднимает палец, показывая, чтобы я подождала секунду, и выходит за дверь. Я слышу, как он прижимает Роуэна к стене снаружи.

— Это был ты, Роуэн? Я убью тебя на хрен. Что это за хрень? — Кричит он так, что у меня кровь стынет в жилах. Черт. Дерьмо. Дерьмо. Я не слышу остального, они перешли на шепот, поэтому просто сижу и жду их возвращения. Если Робин вернется, то, возможно, не захочет помогать мне с моими шрамами.

— Прости, Лаури, — тихо отвечает Робин, когда возвращается. — Это было неправильно с моей стороны, но если бы это был он, я бы его прикончил. Я могу замазать твои шрамы; ты все равно будешь их чувствовать, но не видеть. Это займет много времени, и будет больно, адски, но это можно сделать. У тебя есть идеи или ты готова к экспериментам?

— Можешь делать что хочешь, лишь бы это было красиво, без черепов, смерти и крови. И никакой религиозной ерунды, Бог меня давно забыл. — Я хочу, чтобы рисунки на моей коже были красивыми; хочу, чтобы они делали меня красивой.

Он велит мне лечь на стол лицом вниз, и мы сразу же приступаем к делу. Робин расставляет краски и пистолет, затем спрашивает меня, справлюсь ли я с болью. Серьезно, к чему этот вопрос?

Первый укол иглы заставляет меня слегка подпрыгнуть, но после этого ощущение того, как она рвется по моей коже, стирая работу Ренцо, вводит меня в транс через некоторое время. Жгучая боль отвлекает от всего остального. Я закрываю глаза и позволяю ей унести меня. Я представляю, что будет нарисовано на моей коже, и мысленно возвращаюсь к сердцу Роуэна. Оно такое красивое, но в то же время темное.

Не знаю, сколько времени прошло, когда Робин постукивает меня в знак того, что на сегодня он закончил. Он снимает латексные перчатки со своих больших рук и отбрасывает их в сторону, любуясь своей работой на моем теле.

— Можешь посмотреть в зеркало, и сказать свое мнение. Потребуются месяцы, чтобы все это покрыть, но мы это сделаем. Завтра отдохни, а послезавтра придешь ко мне снова, в то же время? — Робин говорит, пока я рассматриваю в зеркале свое левое плечо и верхнюю часть спины. Я не очень-то его слушаю, если честно. Невероятно, но он начал наносить настоящие красные розы с черной филигранью между ними над самым худшим из моих шрамов, и даже все покраснения и самые болезненные раны кожа на секунду затягивается. Это была лучшая идея на свете.

— Спасибо, это... потрясающе. — Это все, что мне удалось пролепетать. Татуировка стерла багровый след, который оставили на мне ножницы.

Я отправляюсь на поиски Роуэна и договариваюсь встретиться с Робин послезавтра. Робин следует за мной на кухню, где Роуэн болтает с его женой.