— На сегодня мы закончили, она может прийти послезавтра. Можем назначить сеансы, начиная с этого момента и до конца. — Робин говорит с Роуэном дружелюбным тоном, не соответствующим его огромной фигуре, и я понимаю, что они все еще друзья после их небольшого спора.

— Мне нужно прийти завтра, Роб, если у тебя есть время? — Роуэн обращается к своему другу, и я вижу в его глазах что-то такое, от чего у меня кровь стынет в жилах. Меня больше беспокоит выражение лица Робина: то ли стыд, то ли гнев, то ли обида, не уверена, что именно. Чувства – не мой конек. Он просто кивает Роуэну. Молчаливое согласие, которое им не нужно произносить вслух, но между парнями витает какая-то тайна, которую я не хочу знать.

Мы выходим на улицу под солнечные лучи раннего полудня. Я знаю, что Роуэн умирает от желания увидеть или спросить, как выглядят мои новые татуировки. Он то и дело бросает взгляд на мое теперь уже прикрытое плечо, словно хочет спросить об этом. Я пока не готова поделиться. Мы садимся в мою — очень сексуально выглядящую — машину и отправляемся за продуктами. Я уже не знаю, насколько старым был утренний бекон, и боюсь доверять многому из того, что осталось в морозилке. До истечения срока годности яиц оставался всего один день.

Не знаю почему, но между нами повисло неловкое молчание, а мысли Роуэна, кажется, были далеко, пока мы ехали. Если честно, он весь день был в мрачном состоянии, а взгляд, который он одарил Робина, заставил меня снова почувствовать страх перед ним. В машине царит неловкая и напряженная атмосфера. Я решаю сделать покупки в скромном магазинчике за городом, а не в большом торговом центре с тысячами людей. Плечо уже побаливает, и я слегка морщусь, когда поворачиваю руль, чтобы припарковать свою новую машину. Роуэн замечает это, но не говорит ни слова. Его самоуверенная полуулыбка говорит мне «я же тебе говорил», поэтому он не осмеливается произнести ни слова.

Мы выходим из машины, берем тележку и направляемся в магазин. Я – существо привычки и всегда делаю покупки в одной и той же сети магазинов, так что знаю, где что лежит. Это была одна из немногих роскошей, которую мне позволял Ренцо: я могла ходить за продуктами раз в месяц, если следовала его правилам. Я никогда не ходила одна, он или кто-то из его команды охраны всегда был рядом, но это была моя маленькая отсрочка от ада, и мне это нравилось. Пока мы ходили по магазину, между нами велась светская беседа за хлопьями и молоком с полными или двумя процентами сливок. Я уже почти заполнила тележку, когда поняла, что у меня нет денег, вообще — ноль. Я ведь мертва, не забывайте. Надеюсь, Роуэн знает, что платит за все продукты он.

— Роуэн, я не могу заплатить за все это. — Мне удается пробормотать ему, пока я останавливаю тележку, загораживая проход для всех остальных.

— Эм, Лаури, я знал это, — он помахал передо мной своей кредитной карточкой. Сегодня днем ты получишь свои банковские карты и удостоверения личности, после чего сможешь получить доступ ко всем своим средствам плюс к первоначальному фонду, созданному на твое имя перед смертью Мика. — Он говорит мне все это очень серьезно. Я знаю, что деньги, которые я прятала от Ренцо, составляли более десяти миллионов рэндов (5.071.510 рублей), а что касается другого фонда, то я ничего не знала о нем, кроме того, что он существует, но пока была Эллией, я не могла получить к нему доступ.

— Спасибо, Роуэн, за то, что позаботился о том, чтобы он никогда не получил мои деньги, он и так забрал у меня достаточно. — Я смотрю на пол, когда благодарю его. Он действительно спас меня.

Когда мы, наконец, подошли к кассе, я купила продуктов на сумму более восьми тысяч рэндов (40.572 рубля), но у Роуэна действительно ничего не было в доме, а я так привыкла ходить за покупками только раз в месяц, что не представляю, как это можно сделать по-другому. Покупки полностью заполнили багажник машины, что я почти не вижу через заднее стекло. Роуэн, похоже, на взводе, холоден, чем вчера вечером, и я уверена, что его что-то гложет; он молчит весь день. Может, он устал, я слышала, как он пришел сегодня в три часа ночи, так что он, видимо, спал всего несколько часов, может, три. Мне немного стыдно за то, что я шумела на кухне.

Прибыв домой через час, Роуэн распаковывает машину, а я собираю вещи на кухне. Она становится моей собственностью. После распаковки Роуэн растягивается на диване, а я начинаю убирать утреннюю грязную посуду и набивать посудомоечную машину, пока решаю, что приготовить. Мне не терпится что-то приготовить. В голове проносится миллион блюд и все эти новые свежие ингредиенты на выбор, я чувствую себя сейчас действительно свободной.

Мое плечо и спина ужасно болят; я взяла у Робин какую-то мазь, чтобы намазать их, но только что поняла, что не смогу дотянуться, чтобы сделать это самой. Схватив тюбик с вонючей жижей, я направляюсь к Роуэну на диван и сажусь рядом с ним, протягивая ему тюбик, и осторожно спрашиваю. Он сегодня не в духе, и явно что-то не так.

— Ты не мог бы помочь? Спина ужасно болит, и я чувствую, что кровь попала мне на одежду.