Дверь открывается, я боюсь, что папа вернулся, но это не его туфли, я знаю его туфли, я видел, как он ушел. Мама кричит так громко, что я не могу понять, что она говорит. Я лежу неподвижно, не двигаюсь. Раздается громкий хлопок, а затем тишина. Край покрывала приподнимается, и я вижу его лицо, когда он вытаскивает меня за горло. Дьявол в моем доме, и он собирается причинить мне боль. Он ранил мою маму, я вижу, как ее кровь капает на пол позади меня.

Дьявол запирает меня в моей комнате, и я слышу, как он уходит из дома. Я не могу выйти, я не могу добраться до мамы. Я царапаю дверь, пока мои пальцы не начинают кровоточить, и больше нет сил на что-то. Я заползаю под кровать и плачу.

Просыпаюсь, когда папа возвращается домой. Я ошибся, дьявол никогда не уходил, он просто вселился в моего папу. Я знаю, что мне будет больно всю оставшуюся жизнь. Дьявол украл мою маму, и теперь она никогда не сможет меня спасти.

Видите ли, дьяволом, который украл мою мать, был мой отец. Когда мне стукнуло двадцать, я убил своего отца, своего дьявола. Он, черт возьми, заслужил смерти; мое тело, разум и сердце были раздавлены, сломаны и изуродованы навсегда его жестокостью. Когда убийство Мика не принесло мне покоя, я понял, что должен найти ее, должен заполучить ее и заставить заплатить. Так, как я платил всю свою жизнь, страдая от боли и нося шрамы. Дело в том, что монстры рождаются от монстров, я — тому доказательство. Я не хотел больше монстров, поэтому никогда не позволял ей иметь от меня детей. Я забирал их у нее, как Мик забрал моего младшего брата. Я забирал и забирал, пока больше ничего не осталось. Я стал лучше, мы стали похожими внутри и снаружи, я больше не мог сломать ее. Все было кончено, поэтому я нанял монстра, чтобы убить ее. Она умерла; это был милый маленький несчастный случай, я не мог позволить себе нежелательного внимания. Она была мертва, и дьявол оставил меня в покое на некоторое время. Потом я увидел ее в газете, счастливую, настоящую, живую и вся окрыленная мечтами, которые я вырвал у нее. Она обманула смерть, снова украла мой покой. Дьявол восстал из мертвых.

Я и есть тот дьявол, и на этот раз я убью ее своими руками.

Я следил за ней несколько месяцев, но сегодняшнее обновление повергло меня в шок. Она беременна, мне это не нужно, и я не хочу иметь ничего общего с их монстром, так что пока я буду ждать. Он может оставить себе этого глупого монстра, мне нужно только то, что принадлежит мне по праву: ее последний, чертов, умирающий вздох будет моим.

Я ненавижу ее с такой глубокой тьмой, что знаю: я не смогу спокойно жить, пока она не умрет. А она умрет, я не позволю ей жить, она должна заплатить цену за то, что забрал ее отец; она должна заплатить своей жизнью. Его жизни мне было недостаточно.

Я буду ждать, но не перестану наблюдать за ней со стороны, пока не придет время ее смерти. Она не будет счастлива, чертово дитя дьявола. Видите ли, я ненормальный, мой разум испорчен; он сломался, как мое тело ломалось долгими годами под рукой моего отца. Мои шрамы горят адским огнем, и единственный способ потушить его — убить ее снова. Раньше это сработало.

Глава 44

Рензо

«Что преследует нас — это не глупые призраки, духи или демоны, о которых нам рассказывали в детстве. Что преследует нас, до дрожи в руках, трепета в ногах и страха в легких — это душераздирающий страх никогда не быть понятым другим человеком».

~ Кристофер Пойндекстер

Она жива. Живет, дышит и, что хуже всего, любит его — человека, точно такого же, как ее чертов отец. Я ненавижу ее, каждая кость в моем теле горит от желания заставить ее страдать, как я страдал всю свою жизнь из-за ее отца. Ее шрамы должны соответствовать моим, ее боль должна быть наравне с моей, и если я чувствую себя мертвым, то и она должна.

Прошлое

Я под кроватью, я часто прячусь здесь, чтобы папа не нашел меня, когда он злится. Но он уже ушел. Он кричал на мою маму из-за ребенка, говорил, что это не его ублюдок. Не понимаю, почему ребенок делает его таким злым все время, он даже еще не родился. Я всегда злю его, но я здесь. Мама на кровати надо мной, так что я не могу выйти, просто лежу здесь и слышу, как она плачет. Она плачет уже очень, очень долго. Я начинаю голодать и грустить, слушая ее, но боюсь выйти и тоже ее разозлить.

Дверь открывается, я боюсь, что папа вернулся, но это не его туфли, я знаю его туфли, я видел, как он ушел. Мама кричит так громко, что я не могу понять, что она говорит. Я лежу неподвижно, не двигаюсь. Раздается громкий хлопок, а затем тишина. Край покрывала приподнимается, и я вижу его лицо, когда он вытаскивает меня за горло. Дьявол в моем доме, и он собирается причинить мне боль. Он ранил мою маму, я вижу, как ее кровь капает на пол позади меня.