– Ошибаешься… майор, – чуть усмехается Кравцов. – Еще как касаются. Тебе бы выйти, остыть, а потом решать свои «внутренние дела».

– Упертый, да? – цедит Герман.

– Есть такое.

– В чужие дела не отучили еще лезть?

– Не-а, – усмехается Кравцов. – Таких учителей не нашлось.

– Хочешь, отучу?

Герман не сдается, шипит как змей, но напирать опасается.

– Попробуй, – угрожающе рычит Кравцов и чуть наклоняет голову, прижимая подбородок к груди, словно готовится к драке.

Тишина повисает в кабинете.

Только воздух электризуется, как перед грозой.

Я забыла, как дышать. Стою не пошевелившись.

– На комиссию пришел, да? – усмехается Герман.

– Не твое дело, – с дружелюбной улыбкой отвечает Кравцов.

– Больной что ли?

– Проверить можешь.

– Я и проверю. Еще как проверю, майор. Хер ты у меня пройдешь ВВК, понял? – голос срывается и дрожит от едва сдерживаемой ярости.

Но перед Кравцовым он махать руками почему-то не рискует.

– Я тебя спишу подчистую, понял? Писец тебе, майор…

Кравцов подходит ближе и добродушной улыбочкой, от которой мурашки бегут по спине говорит:

– Можешь – делай, чего тявкаешь, как щенок?

Герман становится белым от ярости. Кривит губы в ухмылке, которая больше похожа на гримасу от судороги.

Дергается вперед.

– Сделаю, – и обходит, не касаясь, Кравцова.

Смотрит на меня у двери последний раз, но не говорит ничего – выскакивает наружу и хлопает дверь так, что штукатурка кусками отлетает.

Выдыхаю.

Меня колотит крупной дрожью, на Кравцова не смотрю – опускаюсь в кресло.

Господи, какой позор!

Шок сменяется горячей волной стыда, и я не выдерживаю и прячу лицо в ладонях.

Едва справляюсь со слезами – хочется просто исчезнуть, раствориться, провалиться сквозь землю…

И тут чувствую мягкое прикосновение пальцев к волосам…

***

Дорогие читатели, спешу поделится новостью. Мы с коллегами совсем скоро запускаем новый литмоб "Терпи мои измены" Вас ждет взрыв эмоций с первых строк, яркие герои и незабываемые сюжеты. Обратный отчет 48 часа. Уже совсем скоро, следите за информацией в блогах!

Глава 20

Маргарита

Что-то внутри меня сжимает в ледяной комок. Вздрагиваю.

– Рит… – мягко зовет Кравцов. – Ритуль…

«Ритуль» - слово из давно забытого прошлого. Отзывается сладкой болью, поднимает горячую волну стыда.

Ненавижу себя – за то, что позволяла герману так разговаривать с собой. Ненавижу Кравцова за то, что оказался не в то время не в том месте и видел, как муж обращается со мной.

Ненавижу Германа за то… за то… за то, что он оказался такой сволочью. Истоптал изгваздал грязной обувью, наплевал в душу… а то и хуже.

Нежное прикосновение вызывает оторопь.

Отстраняюсь.

– Не надо, – хрипло говорю и не узнаю собственный голос.

Кравцов наклоняется ко мне ниже, пытается заглянуть в глаза, и касается пальцами подбородка.

Рывком высвобождаюсь. Меня трясет.

– Я сказала не надо.

Голос жесткий, лающий.

Посмотреть ему в глаза не могу – стыдно.

– Ты как, Ритуль?

Еще одно слово и я разревусь.

Разревусь прямо здесь и сейчас.

Втягиваю судорожно воздух и титаническим усилием беру себя в руки.

– У нас работа. Давай займемся.

Поднимаюсь, смахиваю с ресницы слезинку.

Только бы он этого не заметил.

Чувствую его взгляд на себе, но сдерживаюсь – втягиваю воздух ноздрями, откашливаюсь.

– Проходи к кушетке, снимай обувь.

– Ты уверена, Рит? Хрен с ней с этой медкомиссией…

Перевожу на него злой взгляд:

– Так была нужна, а теперь хрен с ней? – усмехаюсь едко.

Кравцов смотрит на меня без своей обычной улыбочки – просто и прямо. Пожимает плечами.

– Теперь и не так уж надо, да.

– Проходит к кушетке снимай обувь, – ледяным тоном повторяю.

Жалеть меня не надо сейчас. Справляюсь.

Провожу коленно-пяточную пробу – Кравцов справляется на отлично. Потом еще несколько тестов на вестибулярный аппарат, на точность и синхронность движений.

Кравцов справляется на отлично.

Но зачем-то коллеги же «списали» его на первой ВВК.

Я испытываю и мучаю Кравцова всеми известными мне тестами и пробами, несмотря на то, что с удовольствием бы отвязалась бы от него побыстрее и осталась одна.

Он справляется на отлично, о чем я ему и сообщаю севшим голосом.

– К летной работе готов, – пишу заключение. – Можешь радоваться. Заключение направлю председателю ВВК…

Запинаюсь.

– Это ему что ли? – усмехается Кравцов. – Этому типу, который пообещал меня завалить?

Отвечаю ему холодной усмешкой:

– А чего тебя бояться? У тебя же начальник госпиталя – дядя двоюродный.

– Это точно.

Смущенно разводит руками:

– Спасибо тебе, Рит.

– Я всего лишь делаю свою работу. Благодарить меня не за что.