Сперва громкий развод с депутатом, а спустя 2 года он на моём операционном столе. Его жена мертва, сын в коме, а он снова пытается разрушить мою жизнь, начиная шантажировать.

Глава 14

Маргарита

И ведь сомнений нет, кто может мне написать под ночь.

Но рука сама тянется к телефону. Зачем? Почему? Может по старой привычке?

На экране горит насмешливо «Мой».

Эта наша с Германом была фишечка – с самых первый дней вместе.

Я у него – «моя», а он – «мой».

И так грустно смотреть на экран, так сердце тянет… а раньше ведь, он срывалось с места, колотилось в предвкушении – что же он там мне написал? Что? И всегда там было что-то хорошее…

А теперь?

Теперь я что-то совсем расклеилась, и лучше бы не брать мобильный и не смахивать по экрану – не расстраиваться еще больше…

Но я беру. И смахиваю.

«Ты скоро?»

Даже глазам не верится, а за цифровыми буквами чувствуется вполне осязаемый холод.

«Что, прости?» – от удивления такому незамутненному вопросу даже отвечаю рефлекторно.

Галочка, и сразу – две – прочитано.

«Домой когда?»

Закусываю губу и смотрю на экран.

Какого-то черта на глазах слезы выступают, а я ведь не плакса.

Он реально эти вопросы задает? Ничего не смущает?

«Никогда», – отвечаю и смотрю на экран.

«В смысле?»

И сразу же что-то печатает дальше.

В коромысле, блин!

Волна раздражения вскипает в душе и высушивает едва проблеснувшие слезы.

«Хорош, Рит, давай домой. Поговорим», – прилетает.

И следом еще:

«Я был неправ. Очень. Думаешь не понимаю? Но это не повод и не выход… Возвращайся, поговорим».

И еще, уже требовательнее:

«Я жду.»

С точечкой так, знаете, будто обозначил за собой последнее слово.

И меня все бесит: и день этот дурацкий в целом, и разговор этот по смс – как концентрат всего дня.

«Никуда я не вернусь! – печатаю быстро, дрожа пальцами. – Ты был неправ, да, но мне плевать, понял? Завтра я подам на развод!»

Палец замирает над кнопкой «Отправить».

Хочу я такого ответа? Да!

Но не хочу признавать перед ним, насколько меня задевает его отношение. Насколько мне больно от того, как он делает вид, что ничего смертельного не произошло.

А оно ведь случилось – убило нашу семью. Окончательно и бесповоротно – не представляю, что должно произойти, чтобы я хотя бы подумала о втором шансе или прощении…

Выделяю сообщение и стираю.

Вместо этого пишу:

«Ага», – отправляю и ставлю телефон на авиа режим.

Пусть ждет, раз не хочет ничего понимать. А я буду спать.

Закрываю глаза и чуть-чуть удовлетворенная этой маленькой местью, улыбаюсь и засыпаю.

Утро наваливается хмурым небом и головной болью.

На душе становится погано, как только я открываю глаза и вспоминаю, что вчерашний день не сон.

Варю кофе. Аля готовит яйца кокот.

– Какие планы на сегодня? – спрашивает, нарезая хлеб.

Пожимаю плечами:

– Давай только без клубов, а? – усмехаюсь. – Мне надо собрать вещи… хочешь со мной?

– Какой разговор – ты одна с цербером в виде свекрови не справишься, – смеется Аля.

– Ты до скольки сегодня?

Пожимает плечами:

– До семи, наверное, как обычно…

Киваю:

– Тогда подожду тебя дома… если у самой аврала не случится.

Быстро завтракаем, собираемся каждый на свою службу.

Сегодня я хочу пораньше приехать и сходить к начальнику госпиталя – чем черт не шутит, может получится прощупать почву на предмет перевода?

От мысли о работе под руководством Германа, меня начинает трясти мелкой дрожью и вот-вот глазик начнет дергаться. Невротичный невролог – смешно. Ха!

Приезжаю в госпиталь и вижу на стоянке знакомый черный пикап.

Хмурюсь – рановато Кравцов приехал, неужели сумел проснуться?

– Привет, – словно подслушивая мои мысли, раздается голос.

Вздрагиваю от неожиданности. Оборачиваюсь.

Он стоит, широко расставив ноги и засунув руки в карманы. Легкая улыбка играет на губах, морда – самодовольная, а взгляд – с прищуром.

Настроение моментально становится еще хуже.

– Ты рано, – говорю не здороваясь.

– Так спешил к тебе.

– Ну и зря спешил. Можешь подождать в коридоре. У меня еще дела, – и направляюсь к центральному входу корпуса, где у нас сидит командование.

– Дела, какие? – нахально интересуется Кравцов и спешит рядом.

– Увольняться иду, – брякаю я.

– Увольняться? – хватает меня под локоть. – Как это?

– Как обычно.

Ругаю себя за несдержанность – нашла кому ляпнуть.

– А кто мне поможет честное имя восстановить, а, Селедкина?

Пожимаю плечами:

– Не мои проблемы.

– Стоп-стоп, погоди. Я серьезно, мне твоя помощь нужна.

– Не повезло тебе.

Иду дальше, оставив его и даже не насладясь озадаченным видом.

Но Кравцов не был бы Кравцовым, если бы через секунду не донеслось: