Но он не один. Здесь есть кто-то ещё — скрытый во тьме. Он не видит их. Он чувствует их, их присутствие. Они пялятся на него и подбираются всё ближе, ближе, — пока он не может различить запах и ощутить жаркое, зловонное дыхание прямо на своём лице.

Нужно двигаться, надо двигаться, надо выбраться отсюда, но он не может шевелиться, потому что они что-то с ним сделали, и он не знает что — и не знает, где он, и не понимает, что происходит, но ему так страшно, так невыносимо страшно. Он не может думать, и—

Боже, помоги мне!

Из темноты к нему тянутся странные силуэты.

Они прикасаются ко мне. Нет, я... не хочу, чтобы они ко мне прикасались — пожалуйста, заставьте это прекратиться, пожалуйста, не трогайте меня, пожалуйста—

Что-то надевают ему на голову, крепят к вискам.

Пожалуйста, что вы со мной делаете?

Пальцы — гладкие, с химическим привкусом — проникают в рот. Он чувствует жидкость на языке, текущую в горло. Давится, но она всё льётся — и когда он уже уверен, что вырвет, руки убирают, и пальцы покидают рот.

И тогда — боль. Худшая боль в его молодой жизни.

Мог бы он говорить — молил бы о пощаде, о смерти. Но всё, что ему удаётся, — это булькающие звуки и случайные вопли агонии.

Пытка прекращается, чтобы через несколько секунд начаться снова.

Со временем, когда Джоэл уверен, что умирает — или уже умирает от кинжалов, рвущих его виски и пронизывающих глаза, — боль уступает место чему-то иному.

Парение. Он парит. Так мирно парит. В этом он уверен.

Как бабочка,  — думает он. Я парю по воздуху. Как это может быть?

И тогда Джоэл понимает: он видит воздух — молекулы, атомы, всю вселенную — прямо здесь, рядом с ним. Его мозг горит, меняется, становится чем-то иным. Чем-то большим.

Ввинчиваясь в глубочайшие пропасти ада, он рождается заново.

Сквозь туман перед ним медленно проступило рябоватое лицо женщины с обесцвеченными волосами, и Джоэл понял, что лежит на диване под одеялом. — Беа, — произнёс он — горло сухое и саднящее.

Сидя рядом, она мягко гладила его по лбу и снова и снова повторяла, что всё хорошо и бояться нечего. — Я здесь, — заверяла она. — Всё в порядке. Ты в безопасности.

Джоэл попытался сесть. — Как долго я…

Она положила руку ему на грудь. — Лежи. Нужен отдых.

Измотанный и больной, Джоэл подчинился. Лицо болело, а когда он попытался пошевелить руками, боль в плече напомнила о ножевой ране. Он поморщился. — Всё болит. Сколько я был без сознания?

— Пару часов.

По мере того как Джоэл выбирался из забытья, другие чувства обострились, и он почувствовал вкусный запах. Куриный суп. — Ты не вызвала…

— Никого я не вызвала, — сказала она. — На плече у тебя серьёзная рана. Я почистила и перевязала как смогла, но я не врач, чёрт возьми. Тебе нужно в больницу. Начнётся заражение — и ты можешь…

— Никакой больницы, никакой полиции. — Он откинул одеяло — рубашки на нём не было. Она вполне компетентно перевязала рану марлей и медицинской лентой. Кровь пропитала повязку, но кровотечение остановилось.

— На это должен посмотреть врач, — сказала Беа, вставая. — И над глазом у тебя вот такой порез. — Она развела большой и указательный пальцы как можно шире. — Я набила его «Неоспорином» и залепила огромным пластырем, но нужны швы. Много.

— Спасибо. — Джоэл кое-как сел, ноги всё ещё вытянуты под одеялом. — Где моя одежда?

— Рубашка была разодрана и пропитана кровью, — объяснила она. — Я выбросила. Попыталась застирать куртку вручную, но пятна остались. Она висит на спинке кухонного стула. А на столе лежит ещё одна рубашка. Лонни оставил кое-что в шкафу, когда мы... Ну, в общем. Должна подойти.

— Прости, что заявился в таком виде. Мне было некуда идти.

Беа скрестила руки на груди. — Хочешь знать, что случилось?

— Нет, не хочешь.

— Ладно. — Она зажгла сигарету. — Это сделали те, кто убил Лонни?

— Не знаю.

Беа потянулась к маленькой чёрной пластиковой пепельнице на краю столика. — Да знаешь. — Она покачала головой. — После всего этого ты мог бы хотя бы сказать мне правду. Думаю, я заслуживаю.

Джоэл собрался с мыслями. — Не хочу, чтобы ты пострадала, понимаешь? Чем меньше ты знаешь — тем лучше. Когда узнаёшь определённые вещи, ты несёшь за них ответственность. Понимаешь?

— Не дура, понимаю.

Он собрался с мыслями. — Этой ночью меня чуть не убили. Кто-то спас мне жизнь. Если бы не это — я бы уже гнил в канаве где-нибудь. Не хочу, чтобы эта тьма была хоть сколько-нибудь близко к тебе.

— Спасибо, потому что мне и без того не страшно совсем, — ответила она. — Будто мне это нужно.

— Знаю, и прости. Утром я уйду.

— История моей жизни. Я когда-нибудь узнаю, что произошло?

Джоэл потянулся и накрыл её руку своей. — Тебе лучше не знать.

Она кивнула, но не посмотрела на него.