Справа — большой участок, огороженный сеткой-рабицей, но рассмотреть подробности за ней не удаётся. За ней что-то движется — непонятно что.

Вокруг разбредаются другие — дети, — рассыпанные по улице и участкам, все в ужасающей грязи и запустении, одетые в грязные лохмотья, выглядящие так, словно прожили в этих ужасных условиях очень долго.

Сидя в заражённой луже под падающим дождём, грустная маленькая девочка, которую он не узнаёт, отводит грязь и дождевую воду с лица такими же мокрыми и грязными ладошками.  — Никто не придёт, ведь правда? — спрашивает она — большие карие глаза медленно моргают на него, глаза, в которых некогда жили невинность и прелесть.

Он продолжает ползти — и хотя хочет встать, не может. Едва хватает сил тащиться по скользкому и слизистому цементу, залитому дождевой водой, мусором и обломками.

— Никто даже не ищет, — говорит маленькая замарашка.  — Ведь так?

— Что я здесь делаю? — задыхается он.  — Что мы все здесь делаем?

Девочка прикрывает левый глаз рукой, а указательный палец другой прижимает к губам.  — Тс-с-с.

Он ползёт ещё через лужу под непрекращающимся дождём. Повсюду такая грязная вода. Справа кто-то или что-то хватается за секцию сетки-рабицы — с силой трясёт её и издаёт низкое рычание.

Свет ближайшего костра выхватывает из темноты ещё детей — сбившихся в кучу, наблюдающих за ним. В этом жутком месте — особая разновидность зла.

И оно довольно.

Ещё вопли агонии эхом разносятся по темноте и дождю.

Остальные — его друзья — по-прежнему здесь и по-прежнему обнажены, — но теперь стоят в конце улицы в сложных и пугающих головных уборах с изображением странных гибридов животных и демонических лиц.

И все они покрыты кровью.

Из-за его спины голос шепчет одно слово.

«Возрождение…»

Джоэл увидел его ещё издалека. Спасаясь от могилы и от того, что наблюдало из-за деревьев, он был уже на полпути вниз по склону, когда заметил: за его машиной припаркован старый, видавший виды «Джип Ренглер». Худой мужчина в длинном чёрном плаще-дастере, высоких ботинках и чёрной вязаной шапке прислонился к нему, скрестив руки на груди, — тёмная одежда отчётливо выделялась на фоне белизны.

Джоэл был ещё в нескольких шагах, когда мужчина поднял голову.

Трент.

Нет больше «ирокеза», пирсинга и панковских нарядов, — но лицо и грустные синие глаза — те же, только старше и жёстче. Кожа смуглая и задубевшая — так выглядит тот, кто проводит непомерно много времени на солнце; морщины на лице глубже и многочисленнее, боль в нём более явная и очевидная, чем в юности. Из-под шапки торчали пряди — почти полностью серебристые.

— Времени немного, — произнёс он тем же тихим голосом, который Джоэл помнил.

— Начинаю думать, что его всегда было немного.

— Как плечо?

— Болит. — Джоэл подошёл ближе. — Это был ты?

Трент смотрел мимо него на холм.

— Ты спас меня под дождём?

— Я держался на расстоянии до тех пор, но они бы тебя убили.

— Ты теперь такой крутой?

Трент оттолкнулся от «Джипа» и, ни слова не говоря, обнял Джоэла крепко. Для Джоэла это было неожиданно, — но он принял объятие, ответив тем же. Иначе было нельзя.

— Почему ты не пришёл ко мне раньше? — спросил Джоэл.

— Время должно было созреть. — Трент отпустил его и снова устремил взгляд на холм. — Ты ещё не был готов меня видеть.

— Что за существа там, наверху?

— Как, по-твоему? — Он направился к «Джипу». — Пошли.

— А моя машина?

— Оставь.

— Но—

— Оставь. — Он обернулся — лицо невозмутимо. — Нужно двигаться. Сейчас.

— Куда мы едем?

— Прямо сейчас.

— Извини, если я не в самом доверчивом настроении, — сказал Джоэл, дрожа — от холода или от чего-то большего. — Но только что разговаривал с женщиной, которая умерла два года назад.

Если эта информация его и задела, Трент не показал вида.

— Поэтому спрошу ещё раз. Куда мы едем?

— Немного глубже в кроличью нору.

— Прямиком в Страну чудес, да?

— Не совсем то же самое путешествие, — сказал Трент, — но тебе нужно знать то, что знаю я.

— А потом?

— Дьявол нуждается в смерти.

Джоэл искал в лице Трента хоть намёк на иронию — не нашёл. Ничего не ответив, он обошёл «Джип» с пассажирской стороны, открыл дверь и залез внутрь.

Они уехали с кладбища — Трент за рулём, быстро и хаотично, как Джоэл и представлял. Езда была далека от плавной: старый «Джип» трясло и подбрасывало, и боль в плече вспыхивала снова. Внутри — голо и нечищено уже давно, — пахло несвежей едой из фастфуда и выпивкой. Что бы ни лежало за сиденьями — было укрыто тёмным шерстяным одеялом.

— Печка сломана, — пробурчал Трент, глаза лихорадочно мелькают между лобовым стеклом, зеркалом заднего вида и боковыми зеркалами. — Извини.