Джоэл направился к выходу, миновал старого охранника в пластиковом кресле и скользнул в темноту и падающий снег.

 

 

Глава двадцать первая

— Расскажи, что ты помнишь, Джоэл.

— То, что я помню, невозможно.

— Что ты помнишь?

— Машину... поле... но... я вижу всё это, как будто это происходит прямо сейчас.

— Машина вернулась, Джоэл?

— Да. Она развернулась и поехала обратно, потом остановилась. Мы не могли ничего разглядеть внутри — стёкла и лобовое стекло были тонированы. Только заднее стекло было прозрачным, но из-за того, как стояла машина — к нам передом, — мы его не видели. Все нервничали, никто не знал, что делать. Первым к машине подошёл Сэл.

— Что сделал Сэл, Джоэл?

— Он подошёл к краю поля и начал кричать — спрашивал, чего им надо и почему они пытались нас сбить. Но никто не ответил и не вышел. Машина просто стояла.

— Вы пытались убежать, Джоэл?

— Я хотел, но не мог двигаться. Я не мог оторвать взгляд от машины.

— Они взяли вас, Джоэл?

— Я помню только, что хотел спать... нужно было спать.

— Ты помнишь «Волшебника страны Оз», Джоэл?

— Его показывали по телевизору раз в год, когда я был ребёнком. Я никогда не пропускал.

— Ты помнишь Дороти и остальных, бегущих через маковое поле к Изумрудному городу?

— Да.

— Они уснули, не добежав до Изумрудного города, — ты помнишь?

— Они уснули в поле.

— Да.

— Как мы.

— Да, Джоэл.

— Но Дороти и остальные проснулись в Изумрудном городе. Мы не проснулись в Изумрудном городе.

— Где ты проснулся, Джоэл?

— Они взяли нас, они...

— Где ты проснулся, Джоэл?

— Мы были в машине, но я не знаю, как они нас туда затащили. Я помню, что стоял на краю поля и смотрел, как машина уезжает. Я хотел что-то сделать. Хотел их остановить, но не мог — потому что я был в машине тоже. Я видел себя на заднем сиденье: моё лицо и руки прижаты к заднему стеклу, рот открыт в крике... и при этом я стоял на краю поля... и смотрел, как меня увозят вместе с остальными в той большой чёрной машине.

— Где ты проснулся, Джоэл?

— Мне нечем дышать, я... хочу дышать, я... мы не проснулись в Изумрудном городе.

— Где тогда? Где ты проснулся, Джоэл?

— В Аду…

Дождь падал ледяными пластами, жёстко хлеща город. Джоэл торопился через парковку — видимость в темноте и ливне была слабой, ноги разбрызгивали лужи. Он почти добрался до тротуара, когда что-то отделилось от темноты справа — размытая тень, которую он поймал краем глаза за долю секунды до того, как она врезалась в него с такой силой, что оторвала от земли и бросила на мокрый асфальт.

Упав на плечо и перекатившись, он вскочил на ноги — дезориентированный, пытающийся понять, где он, — и из темноты вышел силуэт. За ним появился второй.

Фары проехавшей машины скользнули светом — и на мгновение осветили два лица, скрытые тьмой и тенью: Новак и Кавон. Новак улыбался, но взгляд Джоэла сразу приковал нож в руке Кавона.

— Ну вот, не смог оставить всё как есть, Джоэл? — произнёс Новак — его голос едва слышен сквозь шум дождя. — Значит, теперь пришло время умирать.

Промокший насквозь, всё ещё пытаясь отдышаться, Джоэл отступил на шаг. Можно было рвануть к улице или попытаться добраться обратно до входа в дом престарелых — но ни тот, ни другой вариант не давал много надежды.

— Давай, — сказал Новак. — Беги.

Вместо этого он поднял кулаки и остался стоять. — Иди ты.

Новак расхохотался.

Кавон кинулся на него — крутил нож туда-сюда, делая выпады, пока Джоэл уходил в сторону, стараясь держать обоих мужчин в поле зрения. Я в центре города,  — думал он. Как это вообще возможно? Где все? Где полиция?  Но гроза загнала всех в помещения, а кто оставался на улице — ехал в машинах, с ограниченной видимостью и вниманием, поглощённым дождём.

Они с противниками были не более чем тенями в ливне.

Когда Кавон сблизился, Джоэл бросил двойку со всей силой. Оба удара пришлись точно в челюсть.

Кавон прошёл сквозь них не споткнувшись.

Отшатнувшись, Джоэл попытался нанести дикий удар навылет, но было уже поздно. Нож был в движении; он видел, как тот летит к его груди — будто в замедленной съёмке. В последний момент он крутанулся в сторону, и лезвие вошло в руку. То, что поначалу ощущалось как сильный удар кулаком, мгновенно превратилось в жгучую боль: Кавон рванул нож из плеча Джоэла. Ленты крови разлетелись в темноте, и рука онемела — от плеча до кончиков пальцев.

Боже. Я... меня ударили ножом.