В правом верхнем углу — значительно меньше, но отчётливо — была изображена машина и четыре палочкообразные фигурки, лежащие в том, что, судя по всему, было травой или сорняками.

В небе появилась одинокая снежинка и медленно закружилась над баскетбольной площадкой. Джоэл и Дорси молча смотрели, как она скользит на ветру, исполняет последний танец и опускается на асфальт. Как мысли и видения в их головах — снежинок станет больше. Это было только начало.

— Я никому не рассказывал, — тихо сказал Дорси.

— Я тоже.

Дорси докурил сигарету и выбросил окурок. Дым обволакивал его, как туман. — Нита знает, что в детстве со мной что-то случилось, но не знает — что. Никогда не мог ей рассказать.

— А ты сам знаешь? — спросил Джоэл.

Он сложил листок и убрал обратно за пазуху. — Машина.

— Сэл до сих пор говорит, что всё это была просто игра.

— Годами я убеждал себя, что так и есть. Куча ребят лежит в траве и притворяется, что мы...

— Что мы — что?

Дорси пожал плечами. — Нас не было целый день. Целый день, братан, просто... не было.

— Мы были в той машине, правда?

— Думаю, да. — Дорси провёл рукой по лицу и вздохнул. — Мы не всё это время были в поле, это точно. Мы вообще так и не разбили лагерь.

— Что они с нами сделали, Дорс?

— Не знаю, но что бы это ни было — не в первый раз.

Откровение ударило Джоэла как кулак в грудь. Он никогда не думал об этом раньше, — но едва слова дошли до него, он понял: Дорси прав.

— Кто бы они ни были, они уже знали нас, — продолжал тот. — Это не было так, что им попались случайные дети и они сделали свой ход — понял? Они знали, что мы там будем. Они знали нас. Они брали нас и раньше, много раз, только не всех сразу.

Дрожь прошла по телу Джоэла. — Почему ты так говоришь?

— Я помню одно место. Всё белое — как в больнице, может. Я лежал на каталке, и меня везли по длинному коридору. Помню, как мимо медленно проплывали светильники на потолке. Я видел этот сон годами — ещё до того дня с большой чёрной машиной. Но когда вспоминаю тот выходной, помню то же самое — как будто в этом сне. Чувствую это, и знаю — я уже чувствовал это раньше. Не один раз, а много.

— Ты что-нибудь ещё помнишь?

— Страх. — Дорси, казалось, вернулся оттуда, куда уходил мысленно, и быстро снова вытащил сигареты. — Теперь — только сны. Не знаю, сколько ещё могу выдержать, братан. Я всё время боюсь.

Джоэл вспомнил: Пит Фернандес говорил ему то же самое. Он решил прощупать почву. — А цифры, Дорс, звуки?

— Они тоже у меня в голове, — сказал тот. — Сыплются сквозь сознание, как…

— Дождь?

Дорси посмотрел на него — в глазах поровну ужаса и надежды. — Ты тоже?

— Нет, но мне снятся сны. Цифры и звуки — это то, от чего страдал Лонни, и человек, с которым он работал, о котором я рассказывал.

— В них есть послание, только я не могу его понять. Оно — вот тут, — едва достать. Как шёпот, который слышишь — но слов не разберёшь.

По другую сторону забора по краю площадки прошли трое парней в тяжёлых куртках. Джоэл смотрел им вслед, пока они не завернули за угол и не скрылись из вида.

— Такое ощущение, что иногда весь чёртов мир у меня в голове, — сказал Дорси. — И всё охвачено огнём.

Джоэл хотел как-то его утешить, но это было выше его сил. Уже очень давно.

— Как та дрянь в твоей книге. — Дорси с силой затянулся. — Ты думаешь, всё это куда-то делось? Что зло вылечилось? Тот культ распался, и все теперь живут прекрасно, пекут печенье? Так получилось с этими уродами? Ты доказал связи между ними и общенациональной сетью больных ублюдков. Всё рассыпалось, растворилось в воздухе? Послушать людей сейчас — как будто ничего и не было. Как будто Дьявол — герой во всём этом, а все мы — сумасшедшие.

Джоэл кивал, но от ответа воздерживался — страх тех времён снова поднимался к горлу, душил его вместе со всем остальным.

— Вот в чём красота зла, — сказал Дорси. — Оно прячется на время — только и всего. Ждёт. Меняется. Возвращается. Сильнее. Злее. Уже не злодей, а герой. И мы все раскрываем рот и глотаем.

— Как сны, — сказал Джоэл.

— Как сны.

— Мне нужно найти Трента. Нужно знать, что он знает. Нам всем нужно.

— Сэл говорит, Трент спятил.

— Может быть. Может, мы все. Но это не игра, Дорс. Кем бы ни были эти люди, они убили Лонни, и весьма вероятно, что придут и за остальными. Меня уже пугали. Я своими глазами видел, на что они способны, — и это жёстко, братан. По-настоящему жёстко.

— Что они сделают — убьют нас, как убили Лонни? Мы и так уже мертвы, братан. Мертвы годами, просто не знали этого. Мы все умерли в том поле у нас дома. Никто из нас не ушёл оттуда живым.

— Я положу этому конец, — сказал Джоэл. — Так или иначе.

Что-то изменилось в лице Дорси. Он покурил немного. — Это то, что Лонни говорил мне, — произнёс он наконец. — В последний раз, когда я видел его живым.

Ещё несколько снежинок-отщепенцев слетело с неба, подхваченных ветром.

— Мать Трента в доме престарелых в этом городе, — сказал Джоэл.